Слуга трех господ: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

А в это время безуспешно продолжали вести тяжелые оборонительные бои с гитлеровцами войска всего ЮЗФ, в том числе и 6-й армии. К концу дня 30 июня 1941 года противник полностью овладел городом Львовом и продолжил развивать свое наступление на восток, в результате чего создалась реальная угроза полного окружения наших войск не только в районе города Львова, но и всего ЮЗФ. Чтобы не допустить этого, Генеральный штаб с наконец-то полученной санкции Ставки разрешил отвести войска ЮЗФ из этих районов на «линию Сталина». В связи с этим 30 июня 1941 года Кирпонос отдал приказ на отвод войск ЮЗФ на линию УРов, расположенных на старой западной границе СССР. Согласно этому приказу войска 5-й и 12-й армий должны были начать отход в ночь на 1 июля, а 6-й и 26-й армий — в ночь на 2 июля 1941 года и к 9 июля 1941 года отойти на «линию Сталина», где занять прочную оборону и остановить врага. Во исполнение приказа командующего фронтом командарм Музыченко отдал свой приказ на отвод войск 6-й армии, которые со сдерживающими боями должны были отступить на рубеж старой западной границы и занять оборону в Изяславском и Староконстантиновском УРах. Но из-за полностью разрушенной системы связи приказы Кирпоноса и Музыченко на отступление поступили в войска с большим опозданием, а до некоторых частей и вовсе не дошли. Комкор Власов только в 12 часов дня 2 июля 1941 года получил такой приказ. В результате чего вместо своевременного отхода многие соединения ЮЗФ, в том числе 6-й армии и 4-го мк, продолжали вести бессмысленные кровопролитные бои, теряя при этом большое количество людей и техники.

Так начался первый с начала Великой Отечественной войны санкционированный Ставкой Главного Командования организованный отвод войск ЮЗФ на заранее определенные рубежи. Но сделать это было уже не просто. Противник по пятам преследовал наши отступающие войска, и им пришлось отходить с кровопролитными боями. Но, несмотря на это, уже 5 июля 1941 года все войска ЮЗФ, в том числе 6-й армии и 4-го мк, вышли в районы, указанные командующим фронтом, и заняли там оборону с надеждой, что, опираясь на оборонительные укрепления «линии Сталина», они смогут остановить гитлеровские полчища и переломить ход боевых действий в свою пользу. Но время было упущено, и сбыться этим надеждам было не суждено. Как и предполагал Власов накануне войны, на разукомплектованных оборонительных сооружениях «линии Сталина» командованию ЮЗФ не удалось своевременно организовать достойную оборону, и нашим войскам с кровопролитными боями, с большими потерями и с болью в сердце пришлось отступать и дальше в глубь страны, оставляя врагу свою родную землю. Полковнику Деменеву оставлять эту землю и города, политые его кровью, которые он еще в Первую мировую войну под командованием генерала П.Н. Краснова освобождал от немцев и австро-венгров, а в Гражданскую в составе 1-й Конной армии С.М. Буденного — от белоказаков и белогвардейцев, было больно вдвойне. Потому что здесь оставались могилы его товарищей, погибших в тех далеких войнах и в начале Великой Отечественной. Здесь оставались на растерзание врагу и советские люди, которых не смогла защитить Красная армия. Но все это произойдет несколько позже. А пока, несмотря на значительную разукомплектованность боевых укреплений на старой западной границе, куда к этому времени частично были подтянуты резервные и вновь сформированные воинские соединения, советским войскам все-таки удалось хоть и на короткое время, но остановить здесь агрессора.

Воспользовавшись небольшой передышкой, штаб ЮЗФ подвел итоги двухнедельных кровопролитных боев с начала войны, которые оказались неутешительными. За это время фронт потерял убитыми и ранеными более 230 тысяч человек личного состава, 4380 танков, 1218 самолетов, 5800 орудий и минометов и около 170 тысяч единиц стрелкового оружия.

В ходе этой передышки была проведена и частичная рокировка командных кадров в штабе и в войсках ЮЗФ, принявших первый удар агрессора и отступивших на рубежи старой границы. Был освобожден от занимаемой должности начальник штаба ЮЗФ генерал-лейтенант М.А. Пуркаев, вместо которого на эту должность назначили генерал-майора В.И. Тупикова. Получил повышение по службе командир 4-го механизированного корпуса 6-й армии генерал-майор А.А. Власов, которого назначили командующим вновь сформированной 37-й армии и одновременно военным комендантом города Киева. Уходя на новую должность, Власов взял с собой нескольких офицеров штаба 4-го мк, в том числе и полковника Г.В. Деменева, которого назначили на должность заместителя начальника штаба армии. На 37-ю армию была возложена защита Киевского укрепленного района (КиУРа) и города Киева.

В первой декаде августа 1941 года противник сосредоточил значительные силы 6-й полевой армии генерал-фельдмаршала фон Рейхенау против КиУРа с целью захвата города Киева, к которому вражеские войска приблизились на расстояние от 15 до 20 километров и даже окружили несколько дотов КиУРа. Для отражения наступления немецких войск на Киев в ночь на 7 августа 1941 года сюда была переброшена 5-я воздушно-десантная бригада под командованием полковника А.И. Родимцева, которой удалось на какое-то время остановить наступление врага. Но десантники не имели тяжелого оружия — танков и артиллерии, поэтому долго противостоять немецкой моторизованной пехоте они не могли. Чтобы избежать катастрофического развития событий под Киевом, советскому командованию пришлось ввести в состав войск 37-й армии вновь сформированные 284-ю и 295-ю стрелковые дивизии, которые были направлены на помощь 5-й воздушно-десантной бригаде. Прибытие этих дивизий позволило 11 августа 1941 года провести успешную контратаку в районе н.п. Мышеловка и к 14-му августа 1941 года освободить несколько занятых гитлеровцами населенных пунктов, а также деблокировать доты КиУРА, которые в течение недели вели бои в кольце вражеского окружения. А к 16-му августа 1941 года обстановку под Киевом удалось полностью стабилизировать.

Но на других участках Юго-Западного и Южного фронтов обстановка складывалась намного хуже, чем под Киевом. Гитлеровцам удалось оттеснить наши войска на восточный (левый) берег Днепра, где они заняли оборону. В результате фронт временно стабилизировался на рубеже от Гомеля до Днепра и далее по Днепру через Киев до Херсона.

Глава 3. Киевский котел

Неизвестно, чем бы закончилось это противостояние. Возможно, войскам Южного и Юго-Западного фронтов и удалось бы на этом рубеже не только остановить наступление войск вермахта, но и заставить их повернуть вспять, если бы на других фронтах немецкое наступление развивалось по плану «Барбаросса» (так немцы называли свой план молниеносной войны против Советского Союза). Но в результате ожесточенного сопротивления наших войск к намеченному Гитлером сроку план «Барбаросса» не был выполнен. К этому времени советские войска не только не были уничтожены, а наоборот, их сопротивление на всех фронтах и направлениях с каждым днем возрастало. В результате чего война могла превратиться из молниеносной в затяжную, что для Гитлера было смерти подобно. Поэтому, чтобы переломить ход боевых действий и успешно продолжить войну, ему нужны были дополнительные силы и ресурсы, которых у него не было, но которые можно было добыть путем захвата промышленных, угольных и продовольственных районов на Украине, чтобы тем самым лишить СССР в этом регионе предприятий, сырья и продовольствия, а также блокировать пути подвоза нефти с Кавказа для нужд Советской армии. Кроме того, Гитлеру необходимо было захватить Крым, чтобы получить возможность подвоза нефти из Румынии для нужд войск вермахта. А затем, после захвата Украины и Крыма, освободившиеся войска группы армий «Юг» генерал-фельдмаршала фон Рундштедта, совместно с войсками групп армий «Центр» генерал-фельдмаршала фон Бока и «Север» генерал-фельдмаршала фон Лееба, бросить на Москву. Но для осуществления этого плана и продолжения наступления немецких войск на Украину мешала дислоцировавшаяся на территории Черниговской области между немецкими группами армий «Юг» и «Центр» советская 5-я армия ЮЗФ под командованием генерал-майора танковых войск М.И. Потапова, которая находилась на левом фланге немецкой 6-й армии генерал-фельдмаршала фон Рейхенау и наносила ей очень большие потери. Поэтому немецкому командованию необходимо было как можно быстрее избавиться от этой армии. Но сил для выполнения этой задачи у группы армий «Юг» не хватало. И тогда Гитлер решил временно приостановить наступление группы армий «Центр» на Москву и часть войск этой группы повернуть на Украину, чтобы совместно с войсками группы армий «Юг» уничтожить 5-ю армию. Но советское командование своевременно разгадало план Гитлера и, чтобы спасти 5-ю армию, приняло решение отвести ее на восточный левый берег Днепра и занять там прочную оборону. На основании этого решения командующий ЮЗФ генерал-полковник М.П. Кирпонос 19 августа 1941 года отдал Потапову соответствующий приказ, предписывающий всем соединениям 5-й армии, кроме 27-го ск, начать отступление вечером 19 августа, а войскам 27-го ск — вечером 22 августа 1941 года. Выполняя этот приказ, ночью 19 августа 1941 года 5-я армия в обстановке строгой секретности от противника начала отход к Днепру, в результате чего правый фланг 27-го ск, оставшегося на прежних позициях, оголился. Воспользовавшись этим, немцы перегруппировали свои силы и утром 22 августа 1941 года нанесли удар по оголившемуся флангу 27-го ск. В образовавшийся разрыв между этим корпусом и остальными соединениями 5-й армии, уже покинувшими свои позиции, гитлеровцы ввели моторизованные части и начали преследование отступающих войск 5-й армии, которые 23 августа 1941 года достигли Днепра и по автодорожному мосту у села Окуниново переправились на его левый берег. Но взорвать Окуниновский мост нашим отступающим войскам, несмотря на то, что он был заминирован, не удалось. Подвела инструкция, согласно которой электродетонаторы на этом мосту не были вставлены в заряды, а висели рядом с ними. И для того чтобы взорвать мост, необходимо было эти электродетонаторы вставить в заряды. Но сделать это после перехода войск 5-й армии на восточный берег Днепра на трехкилометровом мосту под ураганным огнем противника было уже практически невозможно. К тому же немцам удалось сразу же после захвата моста обнаружить и перерезать электрический кабель, подведенный к взрывателям. Поэтому если бы нашим отступающим войскам каким-то чудом и удалось вставить электродетонаторы в заряды, то взорвать мост им все равно не удалось бы. Такое требование инструкции и привело к тому, что Окуниновский мост достался немцам в полной исправности. Но кроме этих причин успешному захвату этого моста войсками вермахта и недопущению его уничтожения нашими отступающими войсками способствовало и еще одно немаловажное и, возможно, даже главное обстоятельство. Здесь, как и на многих других мостах при их захвате, немцы использовали спецназ из учебного полка 800, или, как его еще называли, «Брандербург-800», в котором служили казаки и белогвардейцы, эмигрировавшие за границу после Гражданской войны в России; солдаты и офицеры Красной армии, попавшие в плен в Финскую и в начале Великой Отечественной войн, а также гражданские лица, недовольные советской властью, проживающие на оккупированных немцами территориях СССР. Этих спецназовцев немцы одевали в форму военнослужащих Красной армии и использовали для войсковой разведки и диверсий в тылу советских войск, а также для уничтожения и захвата мостов и других важных объектов. Если немцам нужно было взорвать мост, чтобы помешать отступлению наших войск, то спецназовцев направляли на мост под видом разрозненных отступающих советских частей, которые уничтожали охрану и взрывали мост. А если нужно было сохранить мост и не допустить его взрыва отступающими советскими войсками, то они пристраивались в хвост колонны наших отступающих частей и вместе с ними шли по мосту. Достигнув противоположного берега реки, они уничтожали охрану, разминировали мост и держали оборону до перехода через мост немецких войск, идущих следом за спецназовцами. Такой метод гитлеровцы использовали и при захвате Окуниновского моста. Но этого тогда в войсках ЮЗФ еще не знали. Узнали об этом только спустя несколько дней от случайно попавшего к нам в плен спецназовца, принимавшего участие в захвате этого моста.

Захватив Окуниновский мост, войска вермахта незначительными силами 111-й пехотной дивизии под командованием генерала инфантерии Отто Штапфа и 11-й танковой дивизии под командованием генерал-лейтенанта Гюнтера Ангерна 6-й полевой армии переправились по нему на левый берег Днепра и создали там свой плацдарм — первый и пока единственный плацдарм на 1000-километровом рубеже Южного и Юго-Западного фронтов от н.п. Лоев до впадения Днепра в Черное море.

По мнению Ставки ВГК и Генерального штаба Красной армии, случилось это из-за ошибок, допущенных командующим 37-й армией Власовым, на участке обороны которого немцы захватили Окуниновский мост, за что Власову несправедливо грозил военный трибунал. А несправедливость обвинения Власова заключалась в том, что Окуниновский мост в период отступления войск 5-й армии на левый берег Днепра находился в полосе ответственности 27-го ск генерал-майора П.Д. Артеменко, подчинявшегося 5-й армии. На 37-ю армию Ставкой ВГК была возложена оборона города Киева и КиУРа, которую она в невероятно трудных условиях успешно держала в течение полутора месяцев и никакого отношения к Окуниновскому мосту не имела. И только когда с 24 часов 21 августа 1941 года в ее состав включили 27-й ск, то на командующего 37-й армией автоматически легла задача оборонять этот мост. Но за полтора дня Власов просто физически не мог перегруппировать войска своей армии и организовать достойную оборону Окуниновского моста на Днепре, а затем и его уничтожение. К тому же выполнению этой задачи Власову мешали войска 5-й армии, которые в это время отступали по этому мосту на левый берег Днепра, и вся территория, прилегающая к нему, на несколько километров была занята войсками этой армии. Но, несмотря на эти и другие обстоятельства, ГШ и Ставка ВГК в захвате гитлеровцами Окуниновского моста обвинили Власова. И только благодаря своевременному вмешательству главкома Юго-Западного направления (ЮЗН) маршала Советского Союза С.М. Буденного, позвонившего по просьбе Деменева Верховному главнокомандующему И.В. Сталину, с которым он еще со времен Гражданской войны находился в дружеских отношениях, и сумевшего убедить его в невиновности командующего 37-й армией, все обвинения с Власова были сняты, и он избежал военного трибунала. Но вопрос о ликвидации Окуниновского моста на Днепре остался открытым. Ставка ВГК и ГШ требовали от главкома ЮЗН и командующего ЮЗФ немедленно уничтожить этот мост и ликвидировать плацдарм, созданный немцами на левом берегу Днепра в районе села Окуниново.

Во исполнение этого требования Кирпонос направил из Киева в район села Окуниново корабли Пинской флотилии и авиацию, которым удалось поджечь и разрушить Окуниновский мост, не дав всей немецкой группировке переправиться на восточный берег Днепра, в результате чего она оказалась разделена на две группы. Одна из этих групп, состоящая из мотопехоты, легких танков и артиллерии, успевшая до разрушения моста переправиться на восточный берег Днепра, без всякой передышки продолжила наступление в направлении города Остера, чтобы захватить мост на реке Десна, и продвинулась от Днепра на восток на 30 километров. Но из-за отсутствия переправы через Днепр она не была поддержана тяжелой артиллерией и танками и, встретив упорное сопротивление наших войск, вынуждена была прекратить наступление и занять оборону. А другая, танковая, группа, которая не успела переправиться по Окуниновскому мосту на восточный берег Днепра до его ликвидации, бездействовала на его западном берегу.

После уничтожения Окуниновского моста Кирпонос приказал командующим 5-й армии генерал-майору М.И. Потапову и 37-й армии генерал-майору А.А. Власову ликвидировать захваченный немцами Окуниновский плацдарм. Для выполнения этого приказа Потапов бросил в бой 22-й мк генерал-майора И.А. Усенко, а Власов — 27-й ск генерал-майора П.Д. Артеменко, а также один полк и пять рот воздушно-десантных войск. В течение двух суток войска 22 мк вели ожесточенные бои с фашистами с северной стороны Окуниновского плацдарма, а ВДВ и войска 27-го ск — с южной его стороны. Но особенно упорные бои шли в районе сел Окуниново и Волчьи Горы, где гитлеровцы оказались зажаты на сравнительно узкой полосе между войсками 22-го механизированного и 27-го стрелкового корпусов, наступающих одновременно с севера и юга.

Полоса, занимаемая немецкими войсками, была настолько узка, что даже снаряды легкой артиллерии простреливали ее на всю ширину. Казалось, что с минуты на минуту немцы не выдержат натиска наших войск и отступят, а наши корпуса соединятся. Но войска вермахта так крепко держались за этот сравнительно небольшой клочок земли и так упорно его обороняли, что, несмотря на все усилия наших войск, им не удалось сломить сопротивление врага и достичь намеченной цели. Поэтому с наступлением сумерек 25 августа 1941 года командармы Потапов и Власов решили прекратить боевые действия наших войск в этом районе, чтобы дать им возможность немного отдохнуть и более основательно подготовиться к предстоящему наступлению, которое должно было возобновиться на второй день утром. Об этом командирам корпусов Артеменко и Усенко были отданы соответствующие приказы.

Получив передышку, немцы тоже использовали эту ночь для решения своих задач. Как выяснила наша армейская разведка, они открыто, без всякой маскировки всю ночь активно вели перегруппировку войск и наращивали свою огневую мощь в этом районе. И только под утро прекратилась возня в стане врага, что дало основание нашему командованию предположить, что немцы закончили подготовку своих войск к предстоящему отражению наших атак и теперь отдыхают.

А на рассвете 26 августа 1941 года утреннюю тишину нарушила канонада войск 27-го ск, которые открыли артиллерийско-минометный огонь по врагу. Сразу же после первых выстрелов войск 27-го ск такой же огонь по врагу открыли и войска 22-го мк. В течение сорока минут войска обоих корпусов вели интенсивный обстрел вражеских позиций. После чего, как и было приказано накануне, они пошли в атаку. Но на тех позициях, где вчера немцы оказывали нашим войскам ожесточенное сопротивление, не прозвучало ни одного выстрела. Такое положение давало основание предполагать, что немцы оставили старые позиции и отвели свои войска на новые, более укрепленные. Но этих новых позиций почему-то все не было и не было. И наши войска, не встречая никакого сопротивления, беспрепятственно продвигались вперед.

По их предположению, они уже дошли до середины вражеской полосы, а немцы все молчат и молчат. Такое положение командование обоих наших корпусов обосновывало тем, что немцы нарочно так сильно сузили занимаемую ими полосу для того, чтобы лишить возможности нашим войскам применить артиллерию, так как в противном случае они могли бы накрыть артиллерийским огнем войска другого своего корпуса, наступающего с противоположной стороны немецких войск.

Но наконец-то впереди войск обоих наших корпусов показалась вражеская пехота, которая почему-то встречала наши войска не на новых, хорошо подготовленных позициях, а на марше на открытой местности, ведя интенсивный огонь только из стрелкового оружия. Такое поведение противника немного озадачило командование наших корпусов, которое решило использовать оплошность гитлеровцев в своих целях и дало команду своим войскам усилить обстрел противника и ускорить темп наступления, а если противник не остановится и не повернет назад, то вступить с ним в рукопашную схватку. Но когда до вражеской цепи осталось несколько сот метров, то войска обоих наших корпусов в бинокли увидели, что обе цепи, наступающие навстречу друг другу, идут не под флагами с фашистской свастикой, а под красными знаменами. А когда обе цепи еще больше сблизились, то оказалось, что и форма одежды у солдат одинаковая — советская. Но и это не остановило интенсивный обстрел и сближение идущих навстречу друг другу войск. И та, и другая сторона решили, что немцы нарочно переодели своих солдат в форму красноармейцев и взяли красные знамена для того, чтобы ввести в заблуждение наши войска, а затем, воспользовавшись их замешательством, использовать обстановку в своих целях. Поэтому войскам обоих корпусов был отдан приказ не поддаваться на провокацию, а еще более активно продолжать наступление. И только когда обе наступающие друг на друга группировки войск сблизились настолько, что слышно стало русское «Ура!», обе цепи засомневались, что перед ними реальный враг. Поэтому они одновременно прекратили стрельбу и стали выяснять, кто же на самом деле находится перед ними.

В ходе переговоров выяснилось, что войска, идущие навстречу друг другу, — это наши войска 22-го механизированного и 27-го стрелкового корпусов, которые, из-за отсутствия единого командования и взаимодействия между ними, решили, что перед ними находится реальный противник, и постарались нанести ему как можно больший урон, что они успешно и сделали.

А куда же девались немецкие войска? Почему их не оказалось в этом районе? Оказывается, командир 111-й пехотной дивизии генерал инфантерии Штапф, который с первого дня захвата Окуниновского плацдарма был назначен командующим всей группировкой немецких войск, сосредоточенных на этом плацдарме, понял, что эту узкую полосу земли имеющимися в его распоряжении силами не удержать. Поэтому, чтобы избежать бессмысленных потерь своих войск, он в ночь с 25 на 26 августа 1941 года, под видом перегруппировки и наращивания огневой мощи, вывел их из этого района и отвел обратно к Днепру, на левом берегу которого занял оборону. Таким образом, он не только спас свои войска от неминуемой гибели, но и «столкнул лбами» войска 22-го механизированного и 27-го стрелкового корпусов, которые в ходе 40-минутного артиллерийского и минометного обстрела несуществующего противника израсходовали весь запас снарядов, а среди личного состава, особенно в тот период, когда они шли в атаку друг на друга, были допущены большие потери.

Но, несмотря на этот печальный инцидент, войскам 22-го механизированного и 27-го стрелкового корпусов в ходе двухдневного боя все-таки удалось вынудить противника покинуть села Окуниново и Волчьи Горы и отступить к Днепру. Но полностью ликвидировать захваченный немцами Окуниновский плацдарм на восточном берегу Днепра и выдворить неприятеля на западный берег этой реки нашим войскам не удалось. И не потому, что недостаточно было сил. Наоборот. По численности личного состава и техники группировка наших войск, брошенная на ликвидацию этого плацдарма, в то время даже превосходила немецкую. Но у этих сил не было единого командования. Поэтому каждый командир этой группы войск выполнял приказы только своего непосредственного командования, находящегося далеко от места боевых действий и не знающего общей картины боя. А это приводило к несогласованности между соединениями, участвующими в боях на Окуниновском плацдарме, к перемешиванию наших войск на поле боя, а также вносило неразбериху и хаос в управление войсками, а иногда, как это произошло в районе сел Окуниново и Волчьи Горы, и к боевому столкновению между ними. Кроме того, такая несогласованность между нашими войсками приводила к большой потере личного состава и боевой техники, что было на руку противнику.

Чтобы не допустить дальнейшего расширения Окуниновского плацдарма, а затем и ликвидировать его, Власов предложил командующему ЮЗФ Кирпоносу всю окуниновскую группу советских войск подчинить одному командиру или назначить отдельного командующего всеми войсками, сосредоточенными на этом плацдарме. Потому что, по его мнению, только при таком условии можно добиться успеха в этом районе. Но Кирпонос не поддержал предложение Власова, и окуниновская группа наших войск по-прежнему продолжала вести безуспешные бои с противником разрозненными группами, не имеющими взаимодействия между собой, и без единого командования. Такое положение не замедлило отрицательно отразиться на боевых действиях наших войск в этом районе. В то время, пока наши разрозненные части топтались на одном месте, немцам, несмотря на интенсивную бомбардировку нашей авиацией Днепра, удалось переправить на его восточный берег дополнительные пехотные и моторизованные части и в течение двухдневного боя вернуть оставленные ранее позиции. А 29 августа 1941 года, сломив сопротивление войск 22-го механизированного и 27-го стрелкового корпусов, которые вели в районе сел Окуниново и Волчьи Горы ожесточенные бои, немцы отбросили их в район н.п. Ошитки. В результате наши войска не только не выполнили приказ Кирпоноса о ликвидации Окуниновского плацдарма, но и допустили его расширение немецкими войсками в южном направлении. Сложившаяся обстановка в районе села Окуниново беспокоила не только командующего ЮЗФ Кирпоноса и главкома ЮЗН Буденного, но и Генштаб и Ставку ВГК. Необходимо было принимать срочные меры для ликвидации Окуниновского плацдарма, занятого врагом. Поэтому решено было провести Военный Совет ЮЗФ в Киеве в штабе 37-й армии, на котором присутствовали не только командующие 5-й и 37-й армий, члены Военного Совета ЮЗФ и его командующий Кирпонос, но и главком ЮЗН С.М. Буденный и представитель Ставки ВГК начальник Главного политического управления Красной армии армейский комиссар первого ранга Л.З. Мехлис. Первым на этом Совете выступил Мехлис, который довел до сведения присутствующих обеспокоенность ГШ и СВГК в связи с захватом войсками вермахта Окуниновского плацдарма. Он потребовал от командования ЮЗФ и ЮЗН немедленно ликвидировать этот плацдарм. После выступления Мехлиса был заслушан командующий 5-й армией Потапов, который доложил Военному Совету обстановку, создавшуюся на Окуниновском плацдарме, и предложил направить в этот район дополнительное количество войск. После Потапова был заслушан командующий 37-й армией Власов, который поддержал предложение Потапова о вводе в этот район дополнительного количества войск и предложил все соединения, сражающиеся на Окуниновском плацдарме, немедленно подчинить единому командованию. А также сказал:

— Я не могу и не буду спокойно смотреть на то, как по вине вышестоящего командования ежедневно бессмысленно гибнут тысячи наших воинов. Поэтому, если такого подчинения в ближайшее время не произойдет, то пусть меня снимут с должности командарма или даже расстреляют, но я сниму все войска 37-й армии с Окуниновского плацдарма и направлю их на оборону Киева, который мне Ставкой ВГК и ГШ поручено защищать.

Мехлис возмутился таким дерзким выступлением Власова и потребовал немедленно снять его с должности командарма и отправить в трибунал. Но Буденный предложил другой вариант:

— Я считаю, — сказал он, — что мнение Власова правильное. И раз он внес такое предложение, то нужно дать ему возможность осуществить его. Поэтому предлагаю всю окуниновскую группировку советских войск передать в его подчинение, и пусть он ликвидирует этот плацдарм. А если он с этой задачей не справится, вот тогда мы его и отправим в трибунал.

Все члены Военного совета, в том числе и Мехлис, согласились с предложением Буденного. И 30 августа 1941 года все советские войска окуниновской группы Кирпонос передал в подчинение Власову. А чтобы не допустить развития наступления войск вермахта из Окуниновского плацдарма к реке Десне и для обороны ее восточного берега, на этом Военном Совете было решено в районе города Остера создать остерский отряд и подчинить его 37-й армии. Кроме того, из 5-й армии были взяты еще две стрелковые и одна горнострелковая дивизии и переданы в 37-ю армию, на которую полностью была возложена задача ликвидировать захваченный немцами Окуниновский плацдарм и не допустить противника к реке Десне и городу Остеру. Но, как впоследствии оказалось, такое грамотное решение нашего командования было принято с большим опозданием. Несмотря на значительное количество советских войск, сконцентрированных в этом районе и наконец-то подчиненных единому командованию, выполнить поставленную задачу по ликвидации этого плацдарма нашим войскам не удалось — не хватило времени.

После уничтожения нашими кораблями и самолетами окуниновского моста немецкие войска, сосредоточенные на Окуниновском плацдарме, лишились поддержки тяжелой артиллерии и танков, и под натиском войск 5-й и 37-й армий в любую минуту могли быть сброшены в Днепр, в результате чего немецкое командование лишилось бы этого стратегически важного плацдарма. Чтобы не допустить этого, гитлеровцы активно пытались навести понтонную переправу через Днепр в районе н.п. Сухолучье, расположенного недалеко от села Окуниново. Но наши канонерские лодки Пинской флотилии, сосредоточенные в этом районе, при поддержке авиации, огнем из своих пушек не давали противнику возможности сделать это. Поэтому 29 августа 1941 года на западном берегу Днепра в районе н.п. Домантово немцы сосредоточили большую группу своих танков, которые огнем из пушек только за один день уничтожили пять наших кораблей. Чтобы не допустить гибели всех кораблей, Кирпонос отдал приказ на прорыв уцелевших кораблей этой флотилии к Киеву. Власову и Потапову он приказал силами войск 5-й и 37-й армий в пределах своих границ подавить огневые точки противника и обеспечить прохождение наших кораблей по Днепру. Но немецкая тяжелая артиллерия, расположенная на западном берегу Днепра, открыла интенсивный огонь по нашим войскам, находящимся на восточном берегу этой реки, и не дала им возможности защитить наши корабли от огня немецких танков и артиллерии. В результате 30 августа 1941 года еще пять кораблей этой флотилии были уничтожены огнем противника, и в Киев прорвались только четыре катера из четырнадцати. Уничтожение кораблей Пинской флотилии на Днепре в районе Окуниновского плацдарма устранило гитлеровцам основное препятствие для наведения в этом районе понтонной переправы, и они незамедлительно предприняли такую попытку. Но наша авиация помешала им это сделать и уничтожила больше половины переправочного материала. В это же время в районе н.п. Домантово немцы попытались форсировать Днепр на надувных и штурмовых лодках и навести там понтонную переправу. Но войска 5-й армии отбили все атаки немецких войск в этом районе и не дали им возможности навести переправу. А впоследствии оказалось, что это был обманный маневр. Немцы создали только видимость форсирования Днепра в районе Домантово. И сделали они это для того, чтобы отвлечь значительную часть советских войск от Окуниновского плацдарма и тем самым оказать существенную помощь войскам 6-й немецкой армии, ведущим бои в этом районе по вскрытию и расширению этого плацдарма. Но об этом в штабе ЮЗФ тогда не было известно. И чтобы не дать возможности противнику форсировать Днепр в районе н.п. Домантово, где на его западном берегу немцы сосредоточили пять пехотных дивизий, готовых в любую минуту повторить форсирование реки, почти половину войск 5-й армии пришлось сосредоточить в этом районе. В то же время четвертая часть войск этой армии вынуждена была отражать яростные атаки пехотных дивизий 2-й немецкой армии генерал-фельдмаршала фон Вейхса группы армий «Центр» под городом Черниговом. И только оставшуюся четвертую часть своих войск 5-я армия использовала на Окуниновском плацдарме. Все это привело к тому, что 5-я армия оказалась растянута на 300-километровом рубеже ЮЗФ и практически нигде не могла оказать существенного сопротивления противнику.

31 августа 1941 года рядом с разрушенным окуниновским мостом, несмотря на интенсивную бомбардировку нашей авиации, немцы навели понтонный мост, по которому 1 сентября 1941 года на восточный берег Днепра начали переброску пехотных и моторизованных войск вермахта, которые на рассвете 2 сентября 1941 года с ходу пошли в атаку и, сломив сопротивление наших войск, в течение дня заняли ряд населенных пунктов и продолжили развивать свое наступление в направлении реки Десны.

Бой на Окуниновском плацдарме носил упорный характер с обеих сторон и на обоих берегах Днепра. Здесь впервые с начала ВОВ были применены советские истребители с реактивными снарядами, которые наносили противнику более значительный урон, чем бомбардировщики с обычными бомбами. Наверное, поэтому немцы и назвали их «адскими тварями».

В боях за Окуниновский плацдарм наши войска ощутили на себе и новое по тем временам немецкое оружие системы залпового огня — шестиствольные реактивные минометы (аналогичные нашим «катюшам»), которые немцы назвали «небельверферами». Нашими солдатами этот немецкий миномет был назван «ванюшей». А за его характерный звук, издаваемый при стрельбе, похожий на крик ишака, его еще прозвали и «ишаком».

Почти одновременно с Окуниновским плацдармом, только на одни сутки позже, немцы захватили на восточном берегу Днепра плацдарм в районе города Черкассы, где создали видимость нанесения главного удара по нашим войскам, для того чтобы отвлечь их внимание от левого фланга 38-й армии ЮЗФ и создать в районе города Кременчуга основной плацдарм. Но об этом тогда командованию ЮЗФ тоже было неизвестно. Поэтому, чтобы не допустить расширения Черкасского плацдарма вражескими войсками, Кирпонос вынужден был сосредоточить в этом районе значительные силы (несколько дивизий) 26-й армии. А в ночь с 30 на 31 августа 1941 года, в районе правобережного села Дериевка, гитлеровцы форсировали Днепр, на восточном берегу которого создали Кременчугский плацдарм. Завладев этим плацдармом, немцы в строгой секретности и в спешном порядке, под проливным дождем, всего за одни сутки 1 сентября 1941 года построили на Днепре в этом районе 16-тонный понтонный мост, пригодный для прохода всех родов войск, по которому начали переброску своих соединений на восточный берег Днепра и накапливать их на этом плацдарме.