Было неудобно играть роль марионетки Дэви. Эйслин была во власти дракона, и они оба это знали. Белла приземлилась на ее плечо, глубоко вонзив когти. Эйслин было больно, но она ничего ей не сказала. Ворон, должно быть, также сходил с ума от беспокойства из-за Фиона, как и она.
Эйслин потеряла счет времени, пока они шли по бесконечным коридорам и пещерам, еще более обширным, чем первая. Шли часы, пока они блуждали, заходя в один тупик за другим. Тени преследовали их спереди и сзади. Ее мучила жажда. Непрерывный звук капающей воды был настоящей пыткой, Эйслин ругала себя за то, что не захватила рюкзак, прежде чем выйти из дома Марты.
— Дочь, — раздался шёпот из темноты.
Эйслин резко повернула голову. Голос был хриплым, но очень похожим на ее отца. Она резко остановилась.
«Что ты делаешь?» — спросила Дэви.
Эйслин почувствовала, как ее качнуло вперед.
«Черт побери, Дэви. Остановись. Я хочу знать, кто со мной заговорил».
«Я же предупреждала, не общайся с тенями».
— Дочь, — снова раздался хрип, на этот раз ближе.
Эйслин повернулась на звук.
— Папа?
Из тьмы вышла тень. Даже с гниющей плотью ее отец был безошибочно узнаваем благодаря высокой, долговязой фигуре и светлым волосам.
«Нам нужно идти», — настаивала Дэви.
«Только после того, как встречусь с отцом».
«Я могу заставить тебя».
«Но ты этого не сделаешь. Мать защитила меня от теней в логове Слотоса».
— Гвидион, — позвала Эйслинн. — Остановить. Мой отец здесь.
Мастер-чародей вернулся к ней, шлепая по лужам.
— Тара случайно не с ним? — голос Гвидиона звучал заинтересованно.
— Да, я здесь, — мать Эйслин оказалась рядом с Гвидионом и обняла его.
Мастер-чародей прижал ее к себе.
Джейкоб потянулся к Эйслин, и она ринулась в его объятия.
— Папа, ох, папа! Мне очень жаль. Я так по тебе скучала. Мы нуждались в тебе и…
— Успокойся, — костлявые пальцы убрали волосы с ее лба. — Успокойся, дочка.
Тара отстранилась от Гвидиона. Дыхание со свистом вырвалось из ее мертвых легких.
— Ты держишь в себе этого проклятого дракона, дочь моя.
— Этот проклятый дракон, — Дэви завладела голосовыми связками и ртом Эйслин, — обеспечивает безопасность твоей драгоценной дочери, чтобы она навсегда не потерялась в этих залах.
— Прекратите, вы двое! — рявкнул Гвидион. — Сейчас не время.
Белла что-то каркнула. Между ней и Тарой никогда не было любви.
— Прекрати, — обратилась Эйслин к птице. — Это моя мать. Мне все равно, какие недоразумения произошли у вас на родине, — птица зашелестела перьями, перелетев на плечо Гвидиона.