Они помещали на золотую пластину цилиндр из чистого свинца, и по прошествии двух дней наблюдали самовольное проникновение золота в массу свинца на глубину 2–6 миллиметров, а с течением времени и до самой вершины свинцового цилиндра.
Итак — беспристрастная наука установила необычайные и почти не повторяющиеся в других металлах свойства золота.
Еще гораздо раньше официальной науки, адепты тайных, магических знаний, чернокнижники и колдуны приписывали золоту свойства «эликсира жизни», «вечной юности» и видели в этом тяжелом желтом металле эмблему и источник неиссякаемых и могучих сил.
Потому-то они и искали способа превращения камня в золото, так как из этого «рожденного золота» предполагали приготовлять «великую панацею», дающую силы и юность, уничтожающую старость и недуги, предохраняющую от несчастий и злого глаза.
Алхимик Тримегисг, а позднее Павел Савойский утверждали, что, получая золото из черного, тяжелого камня, они видели, как в горне по металлу бежали зеленые, синие и красные змейки и прятались затем внутри затвердевших капель золота.
Теперь всякий пробирер и плавильный мастер знает эту разноцветную побежалость на поверхности расплавленного золота, но в Средние века и это простое свойство усиливало веру людей в «нездешние» свойства золота.
Амулеты, — самые действительные лечебные и приворотные средства, — приготовлялись в золотых сосудах и с прибавлением к составам и снадобьям золота. При упадке сил у коронованных особ в Средние века врачи давали крепкий настой целебных трав на старом вине, в которое опускалось несколько оплавленных золотых зерен.
Обычай этот сохранялся до начала прошлого столетия, а в Германии до настоящего времени считается лечебной данцигская водка, представляющая самую обыкновенную водку с брошенным на дно сосуда золотым листочком.
Золотые самородки, особенно если они обладают странной формой и напоминают человека, животное и дерево, очень ценятся именно потому, что им приписывается свойство приносить вред или пользу их владельцу.
В Сибири и в Южной Америке до настоящего времени самородки, напоминающие человеческую фигуру, немедленно бросаются обратно в шахту или разрез, так как, по местному поверью, это — «деньги дьявола».
Странные фигуры, находимые в россыпях, запрятываются «на счастье» в щелях домов, в горных расселинах и служат залогом удачи и спасения от всяких бедствий.
Если ученые и философы смотрят на золото с некоторой долей почтения, то что же говорить о простых смертных, памятующих, что —
Из-за «желтого дьявола» происходят войны и не раз менялась географическая карта; из-за золота отправляются в опасные и тяжелые экспедиции энергичнейшие люди современности; пренебрежение законов, насилие над слабейшим, падение нравов — спутники погони за золотом, двигателем нашей жизни.
Утайка золота путем глотания его и запрятывания в карманах, сделанных в собственной коже чернорабочего, влекут за собой грубые и гнусные приемы обыска и защиты от хищения..
Перевозка краденого золота в вяленой рыбе, в тушах кур и поросят, организованная охота за такими перевозчиками, краткие, стремительные драмы на глухих полянках темного леса или в пустынных и мрачных оврагах, бой и кровь, а вслед за ними тюремная решетка, а то и виселица — вот победный гимн жестокого «тин-за», «твердой крови» и злобный смех «хата-ор» — камня смерти.
РУССКИЕ ПУТЕШЕСТВЕННИКИ-АВАНТЮРИСТЫ
Страсть к путешествиям — одно из сильнейших проявлений человеческой энергии, не находящей применения в тесных рамках общественности. С этой точки зрения, без сомнения, Россия представляет чрезвычайно благоприятную почву.
История, а еще раньше до нее, — мифология и легендарный эпос всех народов богаты сказаниями о путешествиях отважных авантюристов. Одни из этих авантюр имели чисто идеалистическое направление, носили отпечаток стремлений и исканий, как, например, поход аргонавтов и плавание Колумба; другие совершались с завоевательными целями, подобно воспетым Оссианом плаваниям внуков Фингала, разнесших славу каледонских кланов по всему побережью Атлантического океана; третьи, наконец, являлись путешествиями торговыми. К таким надлежит отнести — экспедицию героя «Луизиад» Камоэнса, Васко да Гама, а гораздо раньше экспедицию Тирского царя Фаркиссерна к берегам теперешней Англии.
Только о русских путешественниках, влекомых в неведомые области нашей планеты духом искания, или мятежной непримиримостью с обыденщиной, или попросту стремлением к захвату и наживе, — очень мало известно.
Намеки на далекие плавания ушкуйников, лихих «вольных» людей, полуразбойников, полуотпетых бездомных бродяг, поход Ермака в Сибирскую землю, подвиги Ерофея Хабарова на Амуре, авантюра Ашинова в Африке — вот почти все в этой области, что занесла на свои страницы история.
А между тем, мы можем смело сказать, что русская широкая натура издревле не могла вместить себя в рамки жизни на Руси, несмотря на то, что земля наша была всегда «широка и обильна».
С этой, ставшей исторической, фразой русские послы совершали путешествие за море к варягам, т. е к скандинавским народам, но перипетии этого путешествия остались неизвестными потомству.
А между тем, в одной древней, как серые граниты на Торисо, норвежской саге «О пришельцах с Севера» говорится очень много интересного и знаменательного[42]:
— Когда однажды упало багровое солнце в далекие воды холодного моря и на берег с шумом кинулись волны, жители Хордгаура вдали увидали большой струг с четырьмя желтыми парусами. На высоком носу горел костер, и человек в белом, стоя над пламенем, воздевал к небу руки. Выйдя на берег, люди со струга спрашивали о чем-то жителей Хордгаура на чуждом и непонятном языке. Мечи и топоры были в руках пришельцев, а на цепях вели они за собой лохматых, злобных псов. Старики, зрелые мужи и юноши, рослые крепкие люди с длинными белокурыми и русыми волосами, вышли из незнакомого струга, и встретил их Финбог. Незнакомцы обнажили мечи, но Финбог поднял руку к небу, и старший из пришельцев вышел из толпы и сказал, указывая себе на грудь: «Я — Тоуэррог!..»
Этот «Тоуэррог», по толкованию Сенковского, был не кто иной, как Турог, Турий рог — прозвище, часто встречаемое среди северных славян той эпохи и сохранившееся поныне в виде названий различных местностей.
Это было более 1000 лет тому назад, а через 300 лет после встречи Турога с Финбогом, по финским источникам[43], на город Кюэммь (нынешняя Кемь) произвели нападение пришельцы, приплывшие с южной части Белого моря в легких парусных баркасах. Они сожгли Кюэммь и вырезали всех жителей, похитив бронзовые идолы и мечи вождей из храма в Кюэмми. Бросаясь в бой, пришельцы призывали на помощь Перкуна и Сварога; это совершенно ясно говорит за то, что истребителями Кюэмми были славяне, по Онеге спустившиеся до Студеного моря и принесшие на скандинавский берег огонь и кровь.
Память об этой седой были осталась в финской песне в честь ветра, где говорится:
После этих отрывочных сведений о том, что славяне, населяющие великую Российскую равнину, отважно проникали в чужие страны, не щадя при этом ни своей, ни чужой жизни, наблюдается большой перерыв, если не считать походов Святослава и Игоря. Перерыв этот тянется до царствования Иоанна IV.
Кровавая и мрачная эпоха грозного царя ознаменовалась завоевательной экспедицией непокорного, вольного казака Ермака Тимофеевича на далекие Тобол и Иртыш, но одновременно с этим казни и душная атмосфера интриг и шпионства, допросов «с пристрастием», жестокостей и беззаконий опричнины вызвали усиленную эмиграцию русских людей не только в соседние Польшу, Литву, как это сделали князья Шуйские и Курбские, и в Туречину, куда убежали «под высокую руку» султана бояре Ромодановские и Миклеевы, но и в далекие, незнакомые страны, о которых говорит русская поговорка, что туда «Макар телят не гонял» или, что они находятся «у черта на куличках».
[42] Far Finbog teig, Stockholm, 1875 г.
[43] Северные летописи, обработанные Риксдунгом. Gotha, 1891 г.