Шайтан, ощетинившись и глухо ворча, рвал мясо на боку тура.
Голова козла была откинута назад, и из перерванного горла уже не текла кровь, застывшая черным пятном на твердом снегу…
Мезгирь вскинул ружье и выстрелил.
Эхо побежало по пустынным горам, прячась в ущельях и стремительно мчась по вершинам, то громко смеясь, то рокоча, как утихающий гром, то трубя в звучные, тревожные рожки.
Мезгирь не видел, как Шайтан привскочил и ткнулся кровавой мордой в снег и как начал извиваться, хрипя и беспомощно царапая камни судорожно бьющимися лапами.
Охотник бросился на землю и долго лежал неподвижно, тяжело и глухо рыдая.
Потом поднялся, бледный и страшный, молча зарядил ружье и, зажав его между коленями, вставил дуло в рот.
И опять по дикому Хабар-Дагану долго носилось гулкое эхо и умирало в глубоких падях, не выдав тайны людям…
ТЕНИ НЕДАВНЕГО
Тихо шевелилась густая, сочная трава, хотя ни один порыв ветра не залетал в лесную чащу.
Молчаливо стояли оплетенные диким виноградом старые дубы и ильмы, в листве которых дремали птицы, утомленные зноем июльского дня.
Его спина мелькала среди кустов и порой пропадала в густых зарослях. Тигр вышел на еле заметную тропинку и остановился, высоко подняв круглую голову.
Потянув со свистом воздух, он припал к земле и скрылся в траве, залегши за густыми кустами орешника в нескольких шагах от тропинки.
Скоро послышался свист и голоса людей.
Впереди шел высокий, худощавый старик с сухим страдальческим лицом.
Он шел, согнувшись под тяжелой котомкой, привязанной к спине скрещивающимися на груди ремнями.
Несмотря на тяжесть, он шел быстро и по временам перекидывал с плеча на плечо винтовку, зорко поглядывая по сторонам.
— Недавно, видно, партия прошла! — сказал он, обращаясь к своему спутнику.
— Дня два, не больше, как трава умята, — заметил тот. — Почитай, к ночи догоним инженера. Налегке ведь идем! Только жарко уж больно!..
Говоривший это громко засмеялся и поправил серый парусиновый мешок на спине.
Это был молодой парень с добродушным, беззаботным лицом. Он казался невысокого роста, который скрадывался необыкновенно широкими плечами.
— Слушай, дядя Александра, — спросил парень, — а этот инженер удачливый?
— Сколько я с инженерскими партиями за золотом ни хаживал, а такого фартливого, как Петр Иванович, не видывал! — ответил Александр и молча еще быстрее зашагал.
Парень оглянулся и свистнул.
— Шарик куда-то провалился, — сказал он, — давеча следы кабаньи на болоте заприметил. Уж не увязался ли за ними?
— А ты бы, Митька, посвистел… Кабы собака не пропала! — наставительно произнес старик и посмотрел через плечо на молодого.
Митька остановился и, вложив два пальца в рот, пронзительно свистнул несколько раз и зашагал дальше, догоняя старика.
Вскоре они прошли возле кустов, где притаился тигр.
Он их видел. Его прозрачные, желтые глаза следили за ними, и, прижав к голове уши, тигр скалил зубы и тихо шипел.
Люди прошли и скрылись в обрыве с журчащим на его дне ручьем.