— Капитан был ранен, когда приехал. Он тоже мог зайти, — подтвердила я.
— О приезде капитана ей мог рассказать Керс. О пустоши знала только она, опять же, — продолжил рассуждать он.
— Мне не по себе от мыслей, что мой друг висит над пропастью, — с дрожью в голосе прошептала я. — Неужели он поддался внушению? Он же сильный маг, сразу такие вещи чувствует!
— А почему ты сразу отмела вариант о искренности его чувств?
— Но они ведь с Мориной давно знакомы, она совершенно не в его вкусе…Была… — запуталась я.
— Может, он просто ее полюбил?
После долгой паузы я со вздохом вынуждена была признать:
— Да, он мог ее просто полюбить.
В течение часа я наблюдала за тем, как ловко управляется Нортон с кухонной утварью.
— Лия, я хочу задать тебе вопрос, — обратился он ко мне, принимая от меня чашку свежего чая.
— Так задавай, — благодушно разрешила я. Мы только что закончили обедать, и мир перестал видеться в черных красках. Нортон — великолепный повар, никогда мне еще не доводилось есть такого чудесного мяса с картофельным гарниром.
— Сегодня, когда мы давали клятву, ты назвала свое имя… Ты аристократка, — замявшись, произнес он.
— Да, а в чем вопрос?
— Тебя не смущает, что ты находишься не среди себе подобных? Что к тебе относятся вот так просто, без должного почтения? Как ты вообще здесь оказалась?
— Сколько вопросов сразу. Что ж, постараюсь ответить. Я рано осталась сиротой, и мой кузен, ставший моим опекуном, отправил меня в университет, за что я ему бесконечно благодарна. Как только я получила диплом, он захотел на мне жениться. Я посмеялась над его чувствами и, бросив все, уехала в Гридин. Стала боевым магом, а там уж не до титулов, поэтому слегка изменила свое имя. Брат приехал за мной и не оставлял надежд уговорить меня. А через три года его убили так же, как наших стражников. Убийцу не нашли. Я чуть с ума не сошла, но вовремя познакомилась с Керсом. Он-то и привез меня сюда. Вот и вся моя история.
— Ты его любила?
— Кого? — поперхнувшись, спросила я.
— Своего брата. Ты сказала, что чуть с ума не сошла!
— Нет, я просто винила себя в его смерти и в том, что ни капли о ней не жалею, — призналась я. Во второй раз это далось легче. Или дело в разговоре с мамой за Гранью?
— Что ты намерена делать с капитаном? — резко поменял тему Нортон, пристально смотря на меня абсолютно немигающим взглядом.
— В покое он меня не оставит, очевидно. Такие, как он, не понимают отказов. Как только все закончится, я уволюсь и, наверное, уеду из Корлина.
— Хорошо, — выдохнул он с облегчением. — А куда поедешь?
— В столицу. У меня там дом и неоконченные дела. Знаешь, — возмутилась я, спеша увести его от дальнейших вопросов, — это я должна тебя расспрашивать, а получается почему-то наоборот.
Рэмиан рассмеялся и развел руками: мол, я не виноват. Оставшиеся до семи вечера часы он усиленно развлекал меня байками из своей служебной деятельности, не позволяя впасть в отчаяние. Я хохотала над его историями, позабыв обо всем: рассказчик из него был превосходный. Когда часы пробили половину седьмого, я выскользнула в спальню сменить домашнее платье на все те же брюки и свежую рубашку. Через каких-то полчаса я узнаю обо всем, осталось лишь чуть-чуть подождать.
— Спасибо, что остался со мной, — поблагодарила я Нортона, когда мы уже стояли перед дверью.
— Не за что, — просто ответил он и вместе со мной шагнул за порог навстречу новостям.
Глава 14
В подкрадывающейся темноте, медленно опускающейся на провинциальный Корлин с его грязными мостовыми и веселыми тавернами, Нортон вел меня к зданию городской стражи. На улице мы не встретили ни одного человека, будто бы весь город разом обезлюдел, скрывшись за призрачной завесой. Не лаяли собаки, из трактиров не неслась обычная брань подвыпивших спорщиков и пронзительный смех девиц с облегченной моралью, — все молчало в непонятном ожидании.
— Почему так тихо? — спросила я, поежившись.
— Сейчас узнаешь, — Рэмиан был краток и сосредоточен. Мне совсем не понравился жалостливый взгляд, который он на меня бросил. Жалость — удел сломленных судьбой, их ослепляющее разум и лишающее воли вино. Неужели он видит меня такой?