— Как можно? — притворно ужаснулся он. — Если уж дал обещание, надо выполнять!
— Тогда держись!
Не успела я раскрыть рот для первого каверзного вопроса, как открылась дверь и безумно родной голос позвал меня по имени:
— Лия!
Я медленно поднялась с кресла, подмечая резко изменившееся не в лучшую сторону настроение Нортона, его упрямо сжатые в тонкую линию губы и заиндевевшие глаза, но разве это могло быть так же важно, как человек, стоящий в дверном проеме и зовущий меня?
— Керс, — прошептала я и опрометью кинулась к нему.
Он с готовностью раскрыл руки, и я попала прямо в его надежные объятья, со всех сил прижимаясь к его пыльной куртке.
— Керс, ты живой? — то и дело спрашивала я, отнимая свое лицо от его груди и пристально вглядываясь в до боли знакомое лицо. — Это правда ты?
— Это правда ты, Лия? — в свою очередь спрашивал Керс, как будто не верил, что перед ним и впрямь я, женщина из плоти и крови, а не бестелесный дух.
Наверное, мы могли простоять вечность на пороге моей палаты, цепляясь друг за друга, как за последнюю соломинку, если бы не прогремевший неожиданно злой голос Нортона:
— Сержант, отпустите Лию! Госпожа Хертц сказала, что ей следует избегать нервных потрясений.
Мы с Керсом вздрогнули, как нашкодившие студенты, которых преподаватель подловил на зачете. Друг нехотя разжал свои объятия, но, видимо, ему, как и мне, нужно было касаться меня, чтобы поверить в реальность моего существования, поэтому он тут же взял меня за руку.
— Господин Нортон, рад вас видеть! — скривился он в подобии приветствия, на что Рэмиан ответил ему сухим пренебрежительным кивком. Что произошло между этими двумя, пока я блуждала между мирами? Что за кошка пробежала между ними?
— Как прошла ваша командировка? — льду в голосе черного мага мог позавидовать бы любой аристократ. Куда только девался тот милый мужчина, что шутил со мной еще пару минут назад?
— Разбойники оказались причастными к нашим делам. По их словам, неизвестный господин заказал им нападения на магов в окрестностях Корлина. Магов нужно было связать и доставить в условленное место, где их уже ждало вознаграждение. Дальнейшая судьба стражников их не интересовала. Все они находятся под заклятием внушения, поэтому никаких деталей о заказчике вспомнить не могут.
— А что с ними стало? — сжала я ладонь Керса, привлекая к себе внимание.
— Их казнили, естественно.
— Значит, и эта ниточка оборвалась, — заключила я.
Керс, плюнув на приличия, обнял со спины. Я откинулась ему на грудь и положила свои руки на его. Все будет хорошо, это точно. Вот он, мой друг, живой и здоровый, тяжело дышит у меня над ухом и щекочет своим дыханием мои волосы. Это мгновение стоило всего, что я заплатила.
— Дорогая, почему уже второй раз за последнее время я застаю тебя в обществе господина Нортона, когда ты одета совершенно не для приема посторонних мужчин? — шутливо спросил Керс, пытаясь как-то разрядить неловкую паузу, повисшую после обсуждения привезенных другом новостей.
— Ну, знаешь ли, в лечебнице как-то не принято выдавать больным что-либо, кроме стандартной рубашки и лекарств.
— Какое упущение со стороны госпожи Хертц, — в тон мне посетовал Керс.
— Лия, я, пожалуй, загляну к тебе в другой раз, — резко и без перехода заявил Нортон, не принимая нашей шутливой манеры.
— Хорошо, спасибо еще раз за апельсины, — тепло улыбнулась я ему, предвкушая наконец-то разговор с Керсом наедине. Черный маг склонил голову в легком прощальном поклоне и, одарив нас напоследок тоскливым и злым одновременно взглядом, направился к выходу.
— Рэмиан, — окликнула я его уже у двери, поворачиваясь к нему вместе с Керсом, не отпускавшим меня ни на мгновение, — только в следующий раз я, наверное, уже буду дома. Морина должна меня отпустить теперь. Так что ты приходи ко мне, хорошо?
После этих моих слов лицо Нортона стало совершенно непроницаемым.
— Хорошо, — коротко бросил он и вышел.
Мы с Керсом остались одни.
— Лия, я должен знать, — сглотнув, начал он, — зачем?
Я повернулась и пристально посмотрела ему в глаза. Как объяснить ему, что без него моя жизнь потеряла бы краски, которых и так было немного? Как сказать ему, что в той таверне семь лет назад не я вытащила его, а он спас меня, не дав опустить руки? Как заставить его поверить, что для меня он значит слишком много, чтобы потерять его? Как сплести кружево из слов, чтобы он не чувствовал своей вины и не ходил за мной побитым щенком, преданно заглядывая в мои глаза и ловя каждое мое движение?