От Москвы до Твери. Речное путешествие: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

М. Е. Салтыков-Щедрин

К северо-востоку от Марфино и Федоскино находится санаторий «Николо-Прозоровское». Здесь на базе деревень Шипилово и Николо-Прозорово в конце XVIII в. сложилась как архитектурный ансамбль усадьбаНикольско-Прозоровское. В это время она принадлежала генерал-фельдмаршалу князю А.А. Прозоровскому (1732–1809), отличившемуся в Семилетней войне с Пруссией в 1756–1763 гг. Князья Прозоровские владели этими землями в XVI–XVIII вв. С тех времен сохранились кирпичная оштукатуренная с белокаменными деталями Никольская церковь (1792) в стиле классицизма и парк из регулярной и пейзажной частей с двумя прудами, а также двумя садовыми павильонами. Наибольший интерес из парковых сооружений представляет грот XVIII в. В середине XIX в. при новых владельцах усадьбы Трубецких был создан интересный архитектурный ансамбль. От усадьбы Трубецких сохранились кирпичный оштукатуренный двухэтажный жилой дом и два флигеля XIX в. в стилизованных формах растреллиевского барокко. Главный корпус пришел в полный упадок в 1930-х гг., в 1950-х гг. его восстановили, изменив планировку. В советский период в бывшей усадьбе организовали школу, потом дом отдыха. Однажды здесь снимали фильм «Лес» по пьесе А.Н. Островского.

На трассе канала и Пяловском водохранилище находится селение Витенево. Эти места примечательны тем, что с 1861 г. до 1877 г. здесь в летние месяцы жил и работал Михаил Евграфович Салтыков-Щедрин (настоящая фамилия Салтыков, 1826–1889, см. стр. 178–180). В те годы он был вначале сотрудником, а затем фактически редактором некрасовского «Современника». Историю своего владения Витеневым он рассказал в 1-й главе сатирического произведения «Убежище Монрепо». В Витенево Салтыков-Щедрин писал «Историю одного города», «Письма из провинции», предпоследнюю главу (очерк «Выморочный») «Господ Головлевых», сатирический цикл «Помпадуры и помпадурши», хронику «Наша общественная жизнь», «Благонамеренные речи», «Экскурсии в область умеренности и аккуратности» и другие произведения. Писатель очень любил природу средней полосы России. «Перенесите меня в Швейцарию, в Индию, в Бразилию, окружите какою хотите роскошною природой, накиньте на эту природу какое угодно прозрачное и синее небо, я все-таки везде найду милые мне серенькие тоны моей родины, потому что я всюду и всегда ношу их в моем сердце, потому что душа моя хранит их, как лучшее свое достояние», – так описал он свои ощущения словами одного из героев «Губернских очерков». Хотя Салтыков-Щедрин происходил из помещичьей семьи, он жил на средства, которые зарабатывал на государственной службе или литературным трудом. Он одно время увлекался сельским хозяйством и даже пытался наладить его в Витенево, но в этом не преуспел. В конце концов он смирился и стал смотреть на Витенево как на место отдыха в летние месяцы. В Витенево в гостях у писателя бывали Н.А. Некрасов, И.С. Тургенев, А.Н. Плещеев. Покупка Витенево и связанные с этим расходы (деньги требовалось внести сразу) омрачили жизнь писателя. М.Е. Салтыков-Щедрин обратился к матери, от которой и получил требуемую сумму под заемное письмо; однако из-за натянутых отношений между ними мать предъявила письмо к оплате раньше оговоренного срока, и в результате судебного процесса писатель весной 1877 г. вынужден был продать Витенево, которое так любил. Главный дом усадьбы М.Е. Салтыкова-Щедрина не сохранился; он находился в парке, который теперь оказался на другом берегу канала. В советский период в Витенево долгие годы жил известный физикохимик академик И.А. Каблуков.

А.П. Ермолов. Художник Дж. Доу. 1820-е гг.

На южном берегу Пестовского водохранилища, в 38 км от Северного речного вокзала, находятся пристань Пестово и дом отдыха «Пестово». Раньше это был дом отдыха МХАТа, в 1939–1940 гг. в нем отдыхали В.И. Немирович-Данченко, К.С. Станиславский, И.М. Москвин, В.И. Качалов (Шверубович) и многие другие известные артисты. Дом отдыха расположен в бывшей усадьбе генерала А.П. Ермолова (1777–1861), участника войны с Францией в 1805–1807 гг., героя войны 1812 г., завоевателя (1816–1827) и наместника Кавказа, с 1821 г. – главноуправляющего Грузией, за покровительство декабристам уволенного в отставку в 1827 г. Сохранились почти без переделок центральный дом усадьбы и флигель. В парке кое-где можно увидеть мусульманские надгробья: это остатки надгробных плит, из которых по желанию Ермолова устроили подобие магометанского кладбища, от которого теперь мало что уцелело.

Алексей Петрович Ермолов (1777–1861) – интересная и сильная личность. Главным в его жизни было служение Родине. Он всегда стремился расширять свой кругозор, повышать свой профессиональный уровень, умел заметить и оценить разные радости в жизни, никогда не унывать, не бездельничать, а работать. Жизнь А.П. Ермолова – это достойный пример поведения благородного, гордого по духу русского человека, который считает своим первейшим долгом именно доблестное служение Отчизне, а не угождение властьпредержащим и их окружению во имя личного карьерного продвижения, получения материальных благ, обогащения, государственных наград и льгот. Ермолов умел находить достойные выходы из сложных ситуаций, жить насыщенной полезными делами жизнью, приносящей удовлетворение и уважение сограждан. Он постоянно занимался самообразованием. Находясь в ссылке в Костроме, куда его отправил после его беспричинного заключения в Петропавловской крепости император Павел I, он изучал историю и военные науки, выучил латинский язык. Ермолов был сторонником последовательной и решительной политики по отношению к кавказским горцам. Радея о политических интересах России, он навел порядок на Кавказе, вызвав при этом уважение и к себе, и к воинской силе России. Ермолов обустроил Военно-Грузинскую дорогу, покровительствовал торговле, промышленности, виноделию, шелководству, освоению источников кавказских минеральных вод, совершенствовал застройку Тифлиса (Тбилиси). Он был ценителем женских прелестей, не обходил своим вниманием и красавиц Кавказа. От двух черкешенок у него были 4 сына, получившие от императора права законных детей, и дочь, оставшаяся мусульманкой и вышедшая замуж за горца. С 62 лет Ермолов жил в Москве и в этом подмосковном имении, где писал мемуары, много читал, любил переплетать книги, нередко повторял, что умение выбирать в помощники, на государственную службу, не льстецов и холуев, а грамотных, верных, честных людей редко встречается в правителях и начальниках.

А.В. Суворов. Рисунок начала XIX в.

Недалеко от пристани Рождественка на Пестовском водохранилище находится село Рождествено-Суворово. Здесь на рубеже XVII–XVIII вв. в вотчине князей Барятинских была сооружена и сохранилась до наших дней кирпичная церковь Рождества Богородицы с трапезной и двухъярусной шатровой колокольней, декоративное убранство которой выполнено в стиле московского барокко. Усадьбу Рождествено-Суворово приобрел в 1773 г. генерал-аншеф В.И. Суворов – отец великого русского полководца А.В. Суворова, который жил здесь в детстве, а затем сам владел усадьбой более 25 лет, неоднократно бывал в ней. В 1775 г. под Рождественской церковью в склепе похоронили отца полководца. По распоряжению А.В. Суворова с наружной стороны церкви был поставлен надгробный памятник его отцу в виде каменного саркофага. Он сохранился до наших дней. Роду Суворовых эта усадьба принадлежала с 1773 по 1853 г. Усадебный дом сгорел во время Отечественной войны 1812 г. В советский период на его месте на холме построили сельскую школу.

Александр Васильевич Суворов (1730–1800) – граф Рымницкий (1739), князь Италийский (1799), генералиссимус (1799), великий русский полководец был необычным владельцем поместий и крепостных (к концу жизни их было у него 5 тысяч человек только мужчин). В своих имениях он заботился о благосостоянии крестьян («иначе не пойдут с них доходы»); пострадавшим и неимущим выдавал небольшие пособия и содействовал помощи им от «мира» – общины; не допускал безбрачия крестьян (невест велел привозить из других вотчин или покупал, если не хватало своих), приказывал заботиться о детях, принимал меры для снижения детской смертности, за детолюбие и многоплодие выдавал небольшие награды, не разрешал использовать труд детей и подростков. Рекрутов в армию из своих имений поставлять также не разрешал, предпочитал купить их на стороне, а деньги распоряжался собирать с крестьян. Приходил на крестьянские праздники, водил хороводы и играл в горелки или бабки с крестьянскими девушками и детьми, пел в церковном хоре, был примерным прихожанином, скрупулезно соблюдал все православные обряды.

Суворов – выдающийся полководец с мировым именем, теоретик военного искусства, не проигравший ни одного сражения, покрывший себя неувядающей воинской славой и заслуживший всенародную любовь, – в личной жизни оказался человеком несчастливым, прижимистым в деньгах, не способным понять маленькие женские радости (хорошая одежда, украшения, сладости и др.), подозрительным, излишне злопамятным. Он все время подозревал свою жену Варвару Ивановну (урожденную княжну Прозоровскую, 1750–1805) в обманах, обвинял ее в изменах ему и чуть ли не первым разносил эти небылицы. Дважды, в 1779 и в 1787 гг., он подавал прошение о разводе в Славянскую духовную консисторию, но расследования не дали результатов, ни одна инстанция не вынесла В.И. Суворовой обвинения, и сама императрица Екатерина II (беспощадная к обманщикам в подобных ситуациях) взяла ее под защиту, как и Церковь. Тем не менее, в 1779 г., перед рождественскими торжествами, муж отобрал у нее четырехлетнюю дочь, отправив ее из Москвы в Петербург (позже она воспитывалась в Смольном институте), и сам отказался жить с женой под одной крышей. Правда, с 1780 г. они вновь жили вместе. Но это была мука для обоих. А однажды Суворов заставил жену одеться в крестьянский сарафан и отвел ее в церковь покаяться (сам он был одет в солдатский мундир). В 1787 г. Суворов не признал своим родившегося сына Аркадия и оставил жену с младенцем. При этом он велел вывезти все имущество из родового дома Суворовых на Большой Никитской в Москве, где они оставались. В.И. Суворова пережила мужа на 6 лет. После его смерти ее, несмотря на то что они долго жили раздельно, почитали как его законную вдову; ей пожаловали титул статс-дамы и высшую женскую награду – орден Св. Екатерины 1-й степени (хотя в завещании Суворов даже не помянул ее). В последние годы В.И. Суворова постоянно ездила на богомолье в Новоиерусалимский монастырь, где ее и похоронили в 1806 г. Сына Аркадия Суворов признал только через 14 с лишним лет после рождения и то лишь благодаря уму и изобретательности старшей любимой дочери – Натальи. А.А. Суворов был красивый, статный, общительный, способный офицер. При императоре Александре I он дослужился до чина генерал-лейтенанта и командовал дивизией. При этом он вел беспорядочный образ жизни, кутил, играл в карты, был дважды женат, умудрился практически промотать состояние, оставленное ему отцом. И тем не менее А.А. Суворов был душой общества и любимым командиром. В 1811 г., в возрасте 23 лет, он трагически погиб, пытаясь спасти своего упавшего в воду кучера. По иронии судьбы А.А. Суворов утонул в реке Рымник (где его великий отец в 1789 г. одержал одну из своих самых ярких побед, за которую получил титул графа Рымникского и герб в 1789 г., разбив турецкую армию, в 4 раза превосходящую по численности его войско).

В 2000 г. название этого поселения попало на страницы газет чуть ли не всех стран мира. В Рождествено похоронили известного хирурга-офтальмолога академика С.Н. Федорова. Он погиб в вертолетной катастрофе: французский вертолет «Газель» SA-341 разбился в черте Москвы. Федоров был одним из известнейших людей в России. Родился он в 1927 г. в городе Хмельницком на Украине, в 1960 г. первым в стране сделал уникальную операцию по вживлению в глаз человека искусственного хрусталика, в 1973 г. впервые в мире разработал операцию по лечению глаукомы на ранней стадии, в 1980 г. организовал Институт микрохирургии глаза (позже – МНТК «Микрохирургия глаза») и стал его генеральным директором. В середине 1980-х гг. Федоров занялся политикой. В 1991 г. он отказался занять пост премьер-министра России. В 1995 г. создал свою Партию самоуправления трудящихся. Он был талантливым исследователем, врачом, администратором, политиком и очень крупным бизнесменом. Федоров строил (по последнему слову западной техники) элитарные подмосковные поселки, создавал многочисленные филиалы своего института, реабилитационные центры, содержал конюшни и летние парки. В построенном им близлежащем поселке Протасово он сам поселился с семьей. В поселке Славино по его инициативе был создан санаторий МНТК «Микрохирургия глаза». В Рождествено С.Н. Федоров отреставрировал церковь на свои средства и завещал похоронить себя именно здесь, что было выполнено.

К северу от Пестовского водохранилища раскинулось еще одно водохранилище. Икшинское водохранилище создавалось в 1933–1937 гг., оно было заполнено в 1937 г. в результате строительства на р. Икша гидроузла, состоящего из земляной плотины (длина 545 м), насосной станции и шлюза. Длина водохранилища 5,6 км, наибольшая ширина 1,5 км, максимальная и средние глубины 8 м и 2,9 м, максимальный и полезный объемы 15 млн. куб. м и 8 млн. куб. м, площадь акватории 5,1 кв. км. Поступающая в водохранилище волжская вода перекачивается на высоту 38 м, затем она самотеком поступает по соединительному каналу в Пестовское водохранилище. Прелести Икшинского водохранилища максимально используют жители ближайших территорий, и в первую очередь поселка Икша.

Поселок городского типа Икша был образован в 1939 г. в связи со строительством канала им. Москвы и добычей здесь песка и гравия. Первоначальный поселок, получивший название от реки Икша, оказался в зоне затопления, его здания были частично снесены, а поселок возродили на новом месте. В годы Великой Отечественной войны здесь происходили ожесточенные бои с немецко-фашистскими захватчиками. Основное промышленное предприятие Икши – комбинат по производству строительных деталей и материалов. В Икше находится горнолыжная база. Вблизи расположен Икшинский гидроузел, находится шлюз № 6, от него начинается спуск судов к Волге. (На пути к Санкт-Петербургу теплоход проходит в сумме 16 шлюзов.) Рядом с Икшей находится могильник эпохи фатьяновской культуры.

В 55 км от Москвы за пристанью Комсомольская находится железнодорожная станция Турист, окрестности которой давно привлекают горнолыжников. Фактически это горнолыжный центр Подмосковья. В прошлом эта станция называлась Влахернская по имени женского Спасо-Влахернского монастыря, основанного здесь в середине XIX в. Строения монастыря частично сохранились. Сейчас обитель восстанавливается. В 6 км от станции Турист, на высоком правом берегу реки Волгуши, находится село Парамоново, получившее известность благодаря живописному Парамоновскому оврагу, облюбованному горнолыжниками. В этом овраге можно увидеть интересные геологические обнажения – пески мелового возраста и юрские глины, а также остатки ископаемой фауны. Высота геологического обнажения Парамоновского оврага достигает 25 м. Это крупнейший в Московской области овраг, его длина 4 км. В деревне Парамоново сохраняется могила советских воинов, погибших во время Великой Отечественной войны.

В 2-х км от станции Турист лежит древнее село Шуколово, известное по писцовым книгам с XVII в. С 1627 г. оно принадлежало боярину Даниилу Шокурову. На средства стольника И.Ф. Шокурова построена сохранившаяся до наших дней кирпичная Успенская церковь (1701) с ампирным иконостасом (XIX в.) и трехъярусной колокольней (1763). В середине XIX в. владельцем села был Л.В. Молчанов – зять декабриста С.Г. Волконского, который, вернувшись из Сибири, часто приезжал сюда, в усадьбу зятя, жил тихо и спокойно, вспоминая события своей бурной жизни.

Сергей Григорьевич Волконский (1788–1865) в 1825 г. был приговорен к смертной казни, замененной 20-ю годами каторги на Нерчинских рудниках. Вслед за ним туда поехала его молодая жена М.Н. Волконская (по возрасту он годился ей в отцы), которую воспел Н.А. Некрасов в поэме «Русские женщины». Волконский в 1856 г. вернулся из ссылки и подолгу гостил у дочери и зятя в Шуколове. Здесь также жил друг их семьи А.В. Поджио. Его также вначале приговорили к смертной казни, потом заменили ее на вечную каторгу, прерванную амнистией 1861 г. А.В. Поджио поселился в Шуколове и управлял имением Л.В. Молчанова.

За этими скупыми строчками кроется на самом деле большая драма двух очень внешне красивых людей – князя С.Г. Волконского и его жены княгини Марии Николаевны Волконской (Раевская, 1806–1863), а также полная бед и невзгод жизнь их детей, Николая (1826–1828), Софии (1830), Михаила (1832–1909), Елены (1835–1916). Все они стали жертвами масонских заблуждений, увлечений, замыслов декабристов, приведших их семьи к большим неприятностям.

С.Г. Волконский. Акварель 1820-х гг.

Князь С.Г. Волконский был сыном оренбургского генерал-губернатора, с детства имел склонность к разгульной жизни, которую в большой мере преодолел, став военным человеком, за участие во многих операциях был многократно награжден, стал уважаемым генералом. Обеспеченная жизнь и особенно путешествия по Европе, умалили его ревность ко службе и Православию, он заинтересовался идеями масонов, вступил в члены «Союза благоденствия», а потом был членом Южного тайного общества. Холодный, себялюбивый, мнивший себя чуть ли не интеллектуальным стержнем Южного общества, мечтавший о свободе и равенстве россиян после переворота по его рецепту. Волконский мало думал о своей жене, будущих детях, их судьбе в случае неудачи задуманного им дела. Решившись женится, он не рассказал будущим родственникам всю правду о себе, своих тайных замыслах. Волконский, происходивший из знатной и очень богатой семьи, в 37 лет женился на 19-летней княжне Раевской, которая этого брака не желала, но подчинилась воле 70-летнего любимого отца, героя войны 1812 г. После свадьбы Волконский к жене относился как к ребенку, не считал ее равным себе человеком. Духовный дискомфорт между ними образовался сразу после свадьбы и сохранялся всю жизнь. Вскоре после свадьбы Мария сполна ощутила это, поэтому была вынуждена на некоторое время уехать из дома мужа лечиться в Одессу. Волконская не знала о делах мужа, не понимала его отношения к ней, не могла сполна любить такого человека. Но, в отличие от него, она жила по правилам Православия; и когда восстание декабристов в 1825 г. было подавлено, она решила ехать к мужу в ссылку в Сибирь. Мать его жены – княгиня С.А. Раевская (внучка М.В. Ломоносова) просила зятя не разрешать Марии ехать к нему в Сибирь, ведь она только что тогда родила сына и оба они были физически очень слабыми. Но князь Сергей думал только о себе и умолял жену последовать за ним в ссылку, чтобы облегчить его участь, о здоровье ее и сына он мало беспокоился. Княгиня Мария принесла свою жертву без любви к мужу, а только из чувства долга. Она руководствовалась православными догмами, терпела душевные и физические муки, которые он тогда сполна не понял, не стал нежнее к ней, не ощутил ее равной ему. Она была готова жить для него, а он думал больше о себе, своих тяготах неудавшегося спасителя народа. Как и в столице, жизнь Марии в Сибири рядом с мужем ожидаемых ею радости и мужней любви не принесла. Результатом было раздвоение ее натуры между долгом и тоской женского сердца, столько лет жаждавшего внимания и любви. Она надеялась хотя бы на внимание, сочувствие, сострадание, а муж предлагал ей, главным образом, разделять его тяжелую участь. Но были другие декабристы, кто понимал ее духовное величие, щедрость, благородство и хотел дать ей ощущение счастья. Она понимала, что жизнь проходит и многое она может не ощутить, не узнать. В Сибири жизнь Марии Волконской превратилась в драму, тем более, что умерли оставленный у родителей ее первенец Николай и родившаяся в Сибири дочь Софья. Свидетель семейных трудностей Волконских, сын декабриста Якушкина так писал об этом: «Этот брак по причине полной несовместимости характеров приведет к драме… Много слухов ходило о Марии Волконской и ее жизни в Сибири. Говорили даже, что ее сын и дочь не были детьми Волконского». Утверждали, что отцами ее следующих детей, Михаила и Елены, были декабристы – красавцы А.В. Поджио и И.И. Пущин. Подобные слухи приходили в Санкт-Петербург только о М.Н. Волконской. Дыма без огня, как известно, не бывает, были, вероятно, и аргументы, которые заставили мать Марии из-за этих разговоров полностью лишить ее наследства. Но муж М.Н. Волконский признал всех детей своими, что охладило страсти, но разговоры остались. Что было на самом деле, никто точно сказать не может. Известно, что Поджио со временем (1848 г.) окончательно переселился к Волконским и с ними не расставался, управлял делами их (своего?) зятя. М.Н. Волконская устроила дела детей, правда, с помощью влиятельной родни мужа.

М.Н. Раевская. Портрет 1821 г.

Дочь Елену в 16 лет удалось выдать замуж за дворянина, мелкого чиновника Л.В. Молчанова. Она получила дворянство, но брак был неудачным. Молчанова отдали под суд за растрату казенных денег, он тяжело заболел, его разбил паралич, он лишился рассудка и умер. Так что помощь Поджио молодым была к месту. Два других брака Елены были благополучными (но второй ее муж граф Кочубей умер от туберкулеза; третий муж А.А. Рахманов ее обожал). Удалось способствовать и карьере сына, он удачно женился на внучке Бенкендорфа. Волконская 28 лет провела в Сибири, из-за болезни ей разрешили выехать на лечение оттуда в 1855 г., в 1856 г. разрешили уехать и ее мужу. После его возвращения она уехала лечиться за границу. Взаимное уважение с годами упрочилось, но полной духовной близости не произошло между ними. С.Г. Волконскому вернули права потомственного дворянина, но без титула, который потом был возвращен его детям. С возрастом Волконский пожалел о масонских делах и помыслах своей молодости, пытался в Православии найти утешение и поддержку, тем более, что в 1863 г. в возрасте 57 лет умерла его жена, сам он умер через 2 года в возрасте 77 лет. Супруги Волконские были похоронены рядом в имении дочери Вороньки в Черниговской губернии. Волконский слишком поздно понял, какое сокровище большую часть своей жизни он не видел, должным образом не ценил. Он писал детям: «… как жена, как мать – это неземное существо, или, лучше сказать, она уже праведная в сем мире. Смысл ее жизни в самопожертвовании для нас. Понимаю, как тяжело вам, а мне вдалеке от мученицы жены, вдалеке от вас – просто невозможно!» (когда умерла М.Н. Волконская, он лечился в Ревеле, т. е. Таллинне, и не мог успеть приехать на ее похороны).

В деревне Свистуха (в 3 км от станции Турист, совсем рядом с каналом) сохранился дом, где жил и умер известный художник-реалист, передвижник, член Союза русских художников С.В. Иванов (1864–1910). Он купил небольшой участок земли в этой деревне в 1903 г. и построил себе дачу. Его полотна, написанные в Свистухе, в основном посвящены жизни русского крестьянства и революционным событиям в России в 1905–1907 гг. Среди картин наиболее известны «Смерть переселенца», «Больная крестьянка», «Усмирение» и др. Иванов умер у себя на даче во время работы над картиной в 1910 г. Его похоронили на кладбище соседнего тогда села Деденева. Гроб несли братья Васнецовы, самые близкие ему люди. Позже прах художника и надгробная плита, выполненная по рисунку А.М. Васнецова, были перенесены на территорию его усадьбы-дачи. До наших дней сохранились дом и мастерская Иванова.

На восток от трассы канала, в 10–13 км от населенных пунктов Свистуха и Деденево, находится древнее село Костино. Оно упоминается в документах XIV–XVI вв. Знаменитым село стало с XVIII в., когда в нем и в окрестных селениях зародился «камушинный» промысел – изготовление бус, пуговиц и т. п. В соседнем селе Ильинском местные крестьяне занимались гранением стекла и камней. В 1852 г. в Костино уже работала стекольная мануфактура, на которой изготовлялись бусы разных расцветок. В XIX в. «камушинным» промыслом занимались многие жители окрестных селений, но все они находились в зависимости от фабриканта Грибкова, основавшего здесь в 1890 г. стекольно-плавильный завод. В 1922 г. в Костино образовали артель, а в 1932 г. – промколхоз, где из цветного стекла делали пуговицы и бусы. Это были удивительной красоты бусы, которые нельзя сравнить с современными стеклянными бусами из Чехии, Германии или Польши, а пуговицы были произведениями искусства. Сейчас чуть ли не единственный человек, который верит и деятельно участвует в возрождении «камушинного дела» в Подмосковье, – художница-энтузиаст Людмила Ульянова, еще в начале 1990-х гг. работавшая главным художником Костинского отделения ПО «Химстеклопласт». Л. Ульянова пытается возродить этот промысел уже на Калужской земле, используя старинные технологии. Еще в Костино придумала она уникальную технологию многоцветной росписи стеклом по металлу, разработала новую рецептуру цветного стекла – под топаз, нефрит, уральский малахит, знает она и тайны старых рецептов производства стеклянных бус, но ее начинания вовремя не поддержали. Бусный «камушинный» промысел успешно прожил на Дмитровской земле более 200 лет, а в 1990-е гг. его окончательно загубили.

На подходе к Дмитрову, в 6 км от него, находится город поменьше – Яхрома, центр текстильной промышленности. Первая суконная фабрика, принадлежавшая дворянину Пономареву, была открыта здесь в 1841 г., при ее другом владельце – Каулине – здесь начали выпускать хлопчатобумажную пряжу. В 1861 г. была построена большая бумагопрядильная ткацкая фабрика. В 1864 г. образовалось «Товарищество Покровской мануфактуры»; производство было значительно расширено. В 1928 г. поселение получило статус рабочего поселка. Когда прокладывали канал им. Москвы, построили пристань Яхрома, и рядом раскинулось Яхромское водохранилище. У Яхромы находится гидроузел, состоящий из шлюза № 3 (с башнями с бронзовыми моделями каравелл Х. Колумба, в том числе шхуны «Санта Мария»), насосной станции и водосброса. В 1940 г. Яхрома стала городом. В ноябре – декабре 1941 г. здесь шли ожесточенные бои с гитлеровцами. 8 декабря 1941 г. части 1-й Ударной армии генерала В.И. Кузнецова освободили Яхрому от фашистов. Рядом с городом установлен памятник героям Великой Отечественной войны, сражавшимся на Перемиловской высоте, где проходили особенно упорные бои. Из памятников архитектуры в Яхроме наиболее ценными являются Троицкая церковь (1892–1895 гг., арх. С.К. Родионов) с колокольней (1908 г.) в бывшем селе Круглине и Вознесенская церковь (конец XIX в., арх. Ф. Кампорези) в бывшем селе С.С. Апраксина – Перемилове. Жители г. Яхрома сполна используют возможности Яхромского водохранилища, образованного на основе р. Яхромы. Теперь эта река разделена каналом им. Москвы на 2 части. В верхней ее части образовано Яхромское водохранилище, питающее канал, а в нижней – сохранилась долина длиной около 60 км.