А на первую ночь с неба грянул гром,
На второй же день дождь упал стеной,
И она поняла, что никто кругом
Не удержится, не посмеет сказать – постой.
Мельница
— Ибо на все воля Богов и пути их неисповедимы. — Септон закрыл молитвенную книгу и едва заметно кивнул помощникам, что можно начинать процедуру прощания.
— Есть только один бог, — мрачно отозвалась Арья, — и имя ему — смерть.
Только теперь она поняла, глядя на безутешных, рыдающих родителей, на скорбящих братьев: смерть придёт к каждому из них и заберёт всё, что им было дорого.
— Ты всегда была эгоисткой, — вдруг громко и отчётливо сказала Арья, не обращая внимания на шокированные взгляды присутствующих. — Да! Слышишь меня? Ты всегда была эгоисткой! Только ты могла наплевать на всё и на всех – на родителей, на будущего ребёнка, даже на собственное счастье – и так глупо, по-тупому погибнуть!
Не плакать. Не лить слёзы. Нет, только не сейчас, когда смотрит столько людей… и Санса. Её глаза были закрыты, сильно загримированное лицо казалось спокойным и умиротворённым. Она словно спала. Зачем-то вырядилась в белое с серым платье – цвета дома Старков – и прилегла в гроб отдохнуть. Видимо, очередной её каприз.
— Ты оставила его одного! Как ты могла так поступить? Что, что мне теперь делать?! Как мне быть? Давай вставай! Поднимайся! Хватить уже ломать комедию! — Арья вцепилась пальцами в бортик гроба. — Поднимайся и вали домой!
— Боги, у неё истерика… Позовите врача, скорее! — донеслись до неё слова Робба. О чём он говорит? Какого, к Иным, врача? Нет у неё никакой истерики! Просто надо разбудить Сансу...
— Арья, идём, — тяжёлая рука Робба опустилась ей на плечо.
— Нет! Я ещё не все сказала! Почему ты молчишь, Робб? Ты же видишь, она специально играет на публику!!!
— Идём, Арья, нам всем плохо… там врач, выпьешь воды… ты просто не в себе…
— Я не в себе?! — она запрокинула голову и расхохоталась. — Это Санса не в себе!
Позвольте мне, мистер Старк, — вторая рука, мягкая, нежная, ласковая, осторожно взяла её за запястье, а тихий успокаивающий голос произнёс в самое ухо: — Идём, дорогая, идём со мной… Я знаю, что тебе сейчас нужно… Есть место, где ты сможешь выплакать свое горе.
Арья в последний раз бросила расплывчатый взгляд на лежавшую в гробу Сансу.
— Прости меня… прости за всё… — еле слышно прошептала она и послушно пошла вместе с Эларией к выходу из зала прощания.
— Выпей, станет легче… — Эллария вложила Арье в руку стакан с виски. Она машинально глотнула, чувствуя лишь привкус пепла во рту. Оберин заботливо усадил её в кресло и приложил к голове холодный компресс. Ей казалось, что она кукла, которая не в состоянии сама решать, что ей нужно — пить, сидеть, идти… Она не знала.
— Расскажи нам о своей боли… Расскажи всё, что хочешь. Мы поймём.
Арья молчала, немигающим взглядом уставившись в камин, в котором ярко горел огонь.
Они были так счастливы… Санса и Сандор. А она им завидовала. Завидовала, что он достался Сансе, а не ей. Может, всё из-за этого? Может, из-за её зависти погибла сестра? Так и есть. Говорят, если чего-то очень сильно желать, судьба даст тебе шанс это получить. Не возжелай жены брата своего. Так, кажется, говорил септон на одной из бесконечных проповедей? Да, это она… она виновата в смерти Сансы.
— Не надо себя винить, волчонок… Это просто трагическая случайность. Ты не виновата в случившемся, — Эллария словно прочла ее мысли. — Я тебя знаю. Сейчас ты уйдёшь в депрессию, займёшься самобичеванием. Ни к чему хорошему это не приведёт. Ты способна довести себя до такого состояния, что в конце концов наложишь на себя руки.
— Подруга моей сестры, Эшара Дейн, тоже в своё время не справилась с чувствами. Но она была слабой. А ты очень сильная, малыш, ты выдержишь… – мягкий, бархатный голос Оберина успокаивал. – Мы не оставим тебя одну, ни за что не оставим. Эллария права: в случившемся твоей вины нет. Никто не заставлял Сансу садиться за руль в такую погоду. У каждого человека всегда есть выбор. Но бывает так, что мы принимаем решение, а оно оказывается сокрушительно-неправильным, роковым. Понимаешь, о чём я?
Эллария вставила в фильтр джойнт* из дорогой папиросной бумаги, подкурила и протянула его Арье.
— Держи, тебе сейчас это нужно как никогда.
Сделав глубокую затяжку, Арья откинулась в кресле: от выпитого на голодный желудок виски закружилась голова.
— Я давно хотела его заполучить, — она снова отпила из стакана. Пекло, видимо, она сегодня уделается в хлам. Да и к Иным всё… — С самого первого дня, когда увидела его на тренировке… — Ещё одна затяжка. Да, вот так… Арья передала джойнт Оберину, который тоже смачно затянулся. — Но я любила их. И его, и Сансу. Я отошла в сторону, дав зелёный свет их отношениям…
— Знаю, волчонок, знаю, — Оберин взлохматил ей волосы, — поэтому и говорю, чтобы ты себя не корила. Даже не смей винить себя.