Умелые пальцы Элларии скользнули внутрь. Арья подалась бёдрами навстречу и начала двигать ими в такт движениям её руки, растворившись в тихой приятной музыке, в ласках и ощущениях в собственном теле... Она шире развела ноги и с головой окунулась в мир грёз, чувствуя тонкие пальцы, покинувшие её тело, Оберина, заполнившего её собой до краёв так, что она задохнулась... чувствуя ласкающие руки Элларии, её губы, целующие грудь, резкие, быстрые толчки мужчины внутри себя, заставившие её забыться, забыться, забыться...
Нежные умелые пальцы погладили колечко мышц сфинктера, а затем осторожно проникли внутрь… Они стали едины, слившись телами в одно целое, словно совершая ритуал. Они были внутри неё, даря ей свою страсть, разжигая их собственную ещё больше. Имена были стёрты, остались только тела, в которых сосредоточилось наслаждение, и они разделяли его на троих, раскрывая друг перед другом свои самые сокровенные тайны.
«Я всегда хотел иметь двух женщин одновременно», — словно кричал ей Оберин, входя в её тело глубже и глубже с каждым толчком.
«Я всегда хотела почувствовать то, что чувствует мужчина», — молчаливо вторила ему Эллария.
«Я всегда хотела только своего бога», — мысленно отвечала им Арья и, закрыв глаза, позволяя дарить ей наслаждение, представляла себе только его…
Обычное утро — проснуться в чужой постели, ополоснуться под чужим душем и выпить кофе из чужой чашки. Она привыкла к этому.
— Пойдёшь сегодня к нему?
— Нет, — резко ответила Арья, со звоном поставив чашку с недопитым кофе на блюдце. — Пусть сам встаёт на ноги, я больше ничем не могу ему помочь.
— Ты боишься идти туда? — мягко спросила Эллария, накрыв ладонь Арьи своей. Та насупилась, не желая отвечать. — Боишься, что окончательно развенчаешь образ своего кумира?
Она и правда боялась. Но её страх сейчас отступил на второй план. Душу терзали более сильные эмоции.
— Я не могу, понимаешь? Не могу… Это предательство… Я словно предаю Сансу. Она погибла, а я бегаю к её мужу как ни в чём не бывало. Люди начнут шептаться, и я не выдержу этого. Я больше не пойду к нему. Мне тяжело заходить в этот дом… Я постоянно думаю, что Санса не хотела бы моего присутствия. Она ещё при жизни мне об этом говорила…
«Не приходи сюда больше. Пожалуйста», – та же самая фраза, которую Арья когда-то сказала сестре в тренировочном зале.
И она больше не ходила к ним, хотя какой в этом был смысл, если они встречались на тренировках три раза в неделю? Она прекрасно понимала, что Санса просто охраняет собственное счастье. Каждый раз, когда они с Сандором после тренировок сидели в баре, Санса звонила ей и билась в истерике. Но своему мужу ничего не говорила — не смела. Сейчас Арье было стыдно, а тогда это её бесило: она не хотела и не могла лишать себя общества своего кумира. Санса ревновала, даже не представляя, что творится в душе младшей сестры.
— Я чту её память, я скорблю о ней. Но к Сандору не пойду.
— Понимаю, — ответила Эллария. — Это твоё дело, твой выбор и я не собираюсь его оспаривать. Но если хочешь и впредь приходить к нам, поклянись. Дай мне клятву, что если со мной что-то случится, то, в отличие от своего друга, моего мужа ты не бросишь на произвол судьбы, а будешь заботиться о нём и поможешь выбраться из болота, в котором он погрязнет, когда меня не станет.
— Что? — шокировано переспросила Арья. Что она городит?
— Посмотри на себя… Ты ищешь поддержки и приходишь к нам, чтобы не оставаться наедине со своим горем, — подхватил слова жены Оберин. — Так почему же ты бросила человека, который тебе так дорог? Почему оставила его одного?
— Моя сестра…
— Знаешь, волчонок, если есть загробная жизнь, то твоя сестра сейчас точно вне себя от горя, видя любимого мужчину в таком состоянии. Попробуй мысленно встать на её место. Это странно звучит, но всё же попробуй. И представь, что ты умерла, оставив мужа одного. Каким бы ты хотела его видеть? Несчастным, опустившимся или, наоборот, сильным, пусть и оплакивающим тебя? Насколько я понимаю, у вас были довольно тёплые отношения... Он считал тебя не только ученицей, но и близкой подругой. Так будь же ею! Не бросай его в беде, протяни руку помощи. Поверь, она ему сейчас необходима. Если бы я вдруг лишился Элларии, — Оберин обнял жену и прижал к себе, — я бы умер внутри. А может, залез бы в петлю от невыносимой боли. Понимаешь?
— Хорошо. Я поеду к нему, — невыразительным голосом произнесла Арья.
Они проводили её до порога.
— Ты ещё придёшь? — мягко улыбнулась ей Эллария.
— Наверное.
Она пыталась показать им, что спокойна, даже помахала на прощание из окна машины. Но как только за ними закрылась дверь, на Арью накатила паника. Пекло… Она просто эгоистка, думающая только о том, что ей плохо, что ей требуется утешение. Она жалела себя и боялась осуждения, хотя ни одна живая душа не знала о её чувствах. От этой мысли она чуть не подавилась: Санса знала… Догадывалась. Но её больше нет, и некому смотреть с укором, некому ревновать, запрещать ей приходить в собственный дом, обвинять в спаивании Сандора. К тому же сейчас она ничего плохого не делает, просто едет посмотреть на своего падшего бога, проверить, пал он ещё ниже или, может, взял себя в руки и понемногу пытается оправиться после утраты. Надо заставить его сходить на могилу к Сансе. Ведь она ждёт его.
Арья скосила взгляд на электронные часы. Десять утра, понедельник. Сандор уже должен быть в своём клубе, принимать новичков. Он и так не появлялся там почти неделю и совсем забросил дела. Но она ошиблась: его кабинет пустовал, только Лорас Тирелл, ведущий у Клигана все финансовые дела, встретил её в пустом тренировочном зале.
— Он не пришёл. Я был вынужден отправить его группу на выходной. И новеньких тоже. У клуба убытки.
— Ты был у него вчера? На ночь оставался?
— Да, как ты и просила. — Лорас провёл рукой по каштановым кудрям и сочувственно посмотрел на неё.
— Он пьян?
— К утру не был, это точно. Злился на тебя — ты же выкинула весь алкоголь.