— Ты что! Как это продай?!
— А молча. Всё в нашем мире продаётся и покупается, тебе ли не знать, подруга по цеху.
— Нет. Не продам! Я сама поеду.
Не раздумывая более, спрятала путёвку в сумочку и побежала домой, чтобы поделиться радостной новостью с мамой.
Уверена, она будет очень счастлива и горда за свою дочь.
Однако, как только я села в автобус, ещё раз вытащив из сумочки бесценный приз, тут же прикусила нижнюю губу от замешательства.
Мне предстояло сделать трудный выбор.
Поехать, или нет?
Ведь если я продам Женьке путёвку, тысяч за сто пятьдесят хотя бы, то эти деньги я смогу отложить на куда более грандиозную мечту — купить домик у моря.
Всего лишь жалкая неделя, в противовес целому дому, в котором, до конца жизни, имея целый безлимит, я смогла бы нежиться на берегу под шум прибоя пенных волн сколько душе будет угодно!
Всё-таки, придя домой, поделившись своей радостью с мамой, мы обе пришли к выводу, что если Бог даёт шанс — то им нужно обязательно воспользоваться. Напрямую.
Сука.
Я кончил.
Так быстро. И так крышесносно, что, кажется, на пару минут сдох
А затем воскрес. Толком даже не успев насладиться долгожданными судорогами во всём теле.
Лопнул в ней. Как грёбанный подросток. Задрот, что сучек никогда живьём не видел. Она охала. Но не сопротивлялась. Я глушил её слабенькие крики и всхлипы страстными поцелуями. Шалил внутри ее ротика языком. Вылизывал её всю. И чуть было не сожрал. В момент, когда изливался внутрь горячей дырочки литрами вязкого нектара.
Трогал её нереально огромную и шикарную грудь. Выкручивал твердые сосочки, лизал их, теребил язычком. И все это время обходительно проталкивался в нее глубже и глубже. Двигался осторожно. Медленно. Всё время следил за реакцией малышки. Иногда она морщилась, иногда открывала широко рот, кусала губы до крови и выгибалась параболой. А ещё я чувствовал своей кожей, как по её коже бегут мурашки. И от этого безумел еще хлеще.
Смазка в виде спермы увлажнила узенькое лоно девушки. Оно стало податливей и Лиля, наконец, привыкла к моим размерам. А потом и вовсе...
О, мать твою!
Она начала сама на меня насаживаться и активно двигать бёдрами.
Наконец-то!
}Девочка возбудилась. Глазки пьяненькие. Закатываются. Ножки расслаблены. Она обмякла и позволила мне войти глубже
— Не больно? — целуя в губы и в шею, толкнулся ещё раз. И ещё один. Исполнил двойной, мой фирменный, толчок.
Она покачала головой. Цепкой хваткой вонзилась в мои плечи острыми коготками, накрашенными красным лаком, а затем, кайфуя, поцарапала немного спину, отчего я грязно выругался и грозно зарычал. В ответ на боль в спине, в наказание за царапины, вдолбился в молоденькую плоть ещё глубже, ещё резче. И, теперь уже, заполнил малютку собой всецело и нерушимо.
Лилия охнула, обняла меня обеими руками, прижалась лбом к ключице и задрожала.
— Быстрей можно? — сжимая ягодицы, спросил.
Бляха, вспотел.
Костюм в задницу! Весь мокрый. Хоть выжимай.
Кивает. А я вижу, как её знобит. Как она плывёт, и как ей нравится трахаться.
Девочка почти готова. Скоро кончит. Уххх! Как же я этого хочу!