На следующий день я явилась в клинику в назначенное время.
С вечера меня колотило так дико, что я не чувствовала ни рук, ни ног. И очень, очень боялась. Мама пришла домой в позднем часу и, выжатая, словно лимон, легла спать. Вроде бы ничего не заподозрила. Я же решила притвориться, что банально подхватила простуду.
Я хотела решить вопрос быстро. С помощью таблетки. Но врач, к которой я обратилась за помощью, заявила, что в моём случае медикаментозное прерывание нежелательной беременности противопоказано из-за склонности к сильным аллергическим реакциям. Вплоть, до аллергического шока. Лучше не рисковать.
Не знаю, конечно, что бы со мной стало, если бы тот препарат… брошенный мерзавцем Большаковым в коктейль, оказался одним из аллергенов. Мне просто повезло. А если бы случилось иное… я, возможно, была бы уже мертва. А Кирилл?? Деньги заткнули бы рот любому, стерли бы с лица земли страшное преступление. И он бы и дальше продолжил жить припеваючи, промышляя свои ужасные, бесчеловечные злодеяния.
***
Сидя в коридоре, в ожидании, когда меня вызовут в операционную, я успела сгрызть на руках практически все ногти, до самого основания. Меня тошнило. Несколько раз я отлучилась в туалет, мучаясь от спазмов в желудке.
Голова кругом. Сердце навылет.
Я как будто ожидала собственной посмертной казни.
В конце концов, дверь кабинета отворилась.
— Демидова! — Властное и резкое эхо донеслось из небольшой, светлой комнаты, вынуждая меня подпрыгнуть на месте и, на негнущихся ногах, войти внутрь.
В операционной меня встретила полноватая дама в белом чепчике и белом халате. В комнате было прохладно. Пахло спиртом, медикаментами.
И… смертью.
— Демидова, проходи и располагайся в кресле, — фыркнула медсестра, с противным звуком натягивая на руки латексные перчатки. — Быстрее, пожалуйста, не задерживай очередь. После тебя ещё пять пациенток.
Застыла, взглянув на стол, на котором сверкали хирургические ножи, щипцы и прочие, внушающие дикий ужас инструменты, и у меня ноги подкосились от потрясения, а голова пошла кругом.
Темнота накрыла внезапно. Пальцы онемели. По мышцам прошли судорожные волны. Схватившись за стену, я практически лишилась чувств.
— Едрит Мадрид! — выругалась медсестра, подбегая ко мне с небольшим стеклянным пузырьком. — Дыши давай! Нюхай, глубже!
Стало ещё хуже. Меня затошнило, когда в нос ударил резкий запах аммиака.
— Не переживай ты. Больно не будет. Татьяна Ивановна профессионал своего дела.
Но она врала.
Я знала, что будет!
Душевная боль… она не сравнится с болью телесной. Её ведь не унять таблеткой. Она останется со мной навсегда. Будет душить и убивать... до самой смерти.
Обхватила живот руками, как бы защищая.
По щекам полились слезы.
Ему будет больно.
Его просто вырежут ножом.
Да кто я такая, чтобы вершить его судьбу?
Я во всем виновата. Я совершила грех, переспав с незнакомцем, который оказался тем ещё ублюдком!
А ребёнок не виноват, что его мать дура.
— Я передумала. Оставить хочу!
Толкнула медсестру в сторону, когда она меня к креслу под локоть вела, так что медсестричка практически свалилась спиной на тот стол с жуткими инструментами, и прочь убежала.