Волки в городе: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— Почитай пока это.

Как только дверь за генералом затворилась, Днёв жадно набросился на еду. После баланды, которой его неделю пичкали в камере, еда из столовой казалась ему манной небесной. Осушив тарелку с борщом и съев чуть не пол буханки черного хлеба, он наконец почувствовал насыщение. Но есть все еще очень хотелось. На второе было пюре с котлетами. Приступив к нему, свободной рукой подполковник открыл книгу, оставленную генералом. Она была посвящена истории той самой «Фракции Красной Армии». Первая часть книги давала информацию сугубо биографического характера, рассказывала про основных участников группировки, их жизнь, семьи и так далее. Вторая — непосредственно рассказывала про практическую сторону деятельности организации.

Днёв пробегал глазами по строчкам. Взрыв в здании издательства Шпрингера, нападения на чиновников, ограбление магазинов, 1970 год…более 80 взрывов и поджогов казарм, универмагов, правительственных учреждений, казарм НАТО и Бундесвера…покушения на сотрудников и руководителей правительственных организаций, грабежи, экспроприации…

Итак, получалось, что в Москве начала действовать примерно такая преступная группа, но с прямо противоположными политическими установками. Если германские террористы третьей четверти прошлого века хотели свержения капиталистического строя, но этим новоявленным героям мечталось покончить с национал-коммунизмом, который вот уже пятнадцать лет спаивал и сплачивал страну, давая ей нормально развиваться в условиях вражеского капиталистического окружения.

Днёв закрыл книгу, и мысли его на какое-то время ушли от главного, переключившись на второстепенное, как он сам определял для себя приоритеты на тот момент. Хотя, после недолгих размышлений, подполковник понял, что это второстепенное в определенном смысле является как раз таки основным — Днёв думал о причинах, побудивших этих людей на противозаконные действия.

Да, Союз Национал-Коммунистических Республик, созданный почти пятнадцать лет назад по образу и подобию СССР не был идеальным государством. Да и по размерам значительно уступал ему: Прибалтика осталась независимой, войдя в НАТО; почти полностью отсекся накануне революции Кавказ — там теперь Эмират, с которым идет затяжная война; не вошли в новый Союз и часть центральноазиатских республик. И все же, СНКР был крупнейшим на земле государством, к которому со времени революции уважение лишь росло, а страх так и вовсе переходил все мыслимые границы. Западные лидеры не позволяли себе ни одного лишнего слова в адрес руководства СНКР и его политики. Все принималось, все проглатывалось.

Возможным это стало после глобального экономического кризиса двадцатого года, благодаря которому, собственно, и стала возможна Великая революция. Тот кризис превзошел по своим масштабам все предыдущие в сотни, в тысячи раз. Некогда казавшийся ужасным кризис тысяча девятьсот двадцать девятого года мерк по сравнению с тем, что произошло почти сто лет спустя. Объемы его были предопределены глобальностью той самой экономики, о которой десятки лет твердили ведущие экономисты планеты и о которой без конца говорили бывшие руководители России. Да, к двадцатому году Россия окончательно вошла в экономическое мировое пространство, подписала все обязательства, стала членом всех экономических организаций глобального характера. Но именно это ее и погубило.

Когда, не выдержав биржевых спекуляций, рухнули рынки и доллар в течение нескольких часов превратился в фантики, мир стоял на пороге невиданной ранее катастрофы. Паника, массовые самоубийства, грабежи, анархия — именно это можно было наблюдать в ряде некогда процветавших европейских государств, а так же в Северной Америке. Так продолжалось два года. По крайней мере, в России. Очередное временное правительство сменяло предыдущее. Мало кому известные люди твердили изо дня в день, что страна вот-вот выйдет из затянувшегося кризиса, даже быстрее, чем иные европейские державы, и так далее…

Но жизнь за окном говорила совсем о другом. Тотальное обнищание населения, голод, безработица, шатания в армии, окончательное озверение того, что раньше еще называлось милицией. И как результат октябрьские события две тысячи двадцать второго года: к власти пришла небольшая, практически маргинальная партия, которую все политические обозреватели в последнюю очередь годами упоминали в рейтингах и прочих аналитических выкладках. Пришла, повторив то, что чуть более ста лет назад сделали большевики. Во истину, история повторилась….

Были, конечно, и свои нюансы. Да, национал-коммунисты первым делом закрыли страну, разорвав все кабальные обязательства и выйдя из всех двусторонних и многосторонних соглашений по всем вопросам. Абсолютно по всем. Тем самым, они открыли белый лист. Но это было в плане внешней политики. Это было то, что на сто процентов сближало их с предшественниками. Но внутри страны расклад сложился несколько иной. Дело в том, что с первых дней волнений, когда вооруженные толпы выметали из правительственных зданий по руководством активистов из Национал-коммунистической партии задержавшихся там хозяев кабинетов, органы государственной безопасности уже сделали свой исторический выбор — они перешли на сторону восставших, предрешив, тем самым, исход Великой революции, последний громкий аккорд которой прозвучал десятого октября двадцать второго года. В тот день по телевидению с обращением к нации выступил Вождь. Он призвал всех, кто согласен начать жить с чистого листа, построить принципиально иное общество, выбросить из окна своей квартиры красное полотно — что угодно, хоть кофту красного цвета. Выбросить и зажать оконной рамой, чтобы снаружи было видно, что эта квартира, эта семья поддерживает новую власть.

И уже через пол часа страна от Калининграда до Владивостока покрылась красным цветом. Даже теперь, много лет спустя, Днёв не мог без дрожи в душе смотреть кадры хроники тех дней — почти из каждого окна каждого дома на каждой улице в каждом городе виднелась красная материя!

Но в некоторых окнах ее не было… С обитателями этих квартир разобрались довольно быстро. Кто-то все осознал и вернулся к нормальной жизни. Кто-то был расстрелян по приговорю революционного суда. Но, со всеми вопрос был решен.

Куда хуже обстояли дела с жильцами тех квартир, которые чуть ли не первыми вывесили красные флаги, но на деле были известны, скажем так, не с самой положительной стороны… Вот с ними-то и шла ожесточенная борьба в первые годы новой власти. Многие из них успели сбежать заграницу и уже оттуда начали вести свою подрывную работу, выливая реки грязи на Вождя и его действия. С некоторыми из них довольно быстро разобралась внешняя разведка, навсегда перекрыв им кислород в прямом смысле слова. Некоторые были выданы национал-коммунистическим властям западными руководителями после того, как находящиеся на дежурстве ракеты были несколько перенаправлены.

Именно в это трудное для страны время и пришел в органы Днёв. Пришел в ходе так называемого «Первого партийного призыва», когда молодому государству остро была нужна молодая кровь.

Подполковник задумчиво посмотрел в пустую тарелку и поймал себя на мысли, что слишком уж предался сентиментальным воспоминаниям. Сейчас для этого совершенно не было времени. Ему требовалось как можно быстрее попасть домой, вернуть себе подобающий офицеру МНБ внешний вид и приступать к расследованию.

— Собрались все?

Невысокий темноволосый человек, одетый в неприметный старенький джинсовый костюм осматривал присутствующих. Взгляд его скользил по лицам людей, сидевших на стульях прямо перед ним.

— Грома еще нет, — послышалось с последнего ряда.

— А где он? — строгим голосом спросил темноволосый.

— Отзвонился час назад, сказал, что немного задержится. Я так понял, что какие-то трудности на работе….

— Ладно. Начнем без него.

В прокуренной комнате с низким, угрожающе нависающим потолком было около пятнадцати человек. Почти все мужчины, хотя с левой стороны сидели две девушки. Но женский пол в них разобрать с первого взгляда было довольно сложно — на обеих одежда висела мешком, а волосы были подстрижены коротко. Разве что серьги в ушах, да голос выдавал в них женщин. Одна из них и заговорила первой, сразу после того, как человек в джинсовом костюме известил о начале собрания.

— Я хотела бы сказать. — Девушка поднялась со стула и выпрямила упрямую спину.

— Да, — позволил ей говорить председательствующий.

— Прежде чем мы начнем собрание, я хотела бы предложить почтить минутой молчания память Дина. — Она опустила глаза в ожидании решения.

— Согласен. Встанем, господа.

Все, гремя отодвигающимися стульями, поднялись и склонили головы. Ровно через минуту темноволосый сказал:

— Спасибо. Садитесь. А теперь я хотел бы открыть наше собрание. На повестке дня два вопроса. Первый, касательно последней операции по экспроприации. Второй, касающийся предстоящей завтра акции. По первому вопросу я предлагаю заслушать Бэллу. Пожалуйста, Бэлла.

Все та же девушка с короткой прической, которая высказала предложение по минуте молчания, встала со своего места и обойдя передние ряды, оказалась возле председательствующего. Тусклый свет лампы осветил ее лицо — красивое, но лишенное того изящества, которое делает облик женщины чарующим. Она откинула в сторону челку, которая налезала ей на глаза и начала доклад…

…В двенадцать ночи неприметный пикап с мазаными предварительно грязью государственными номерами, медленно отъехал от склада на юго-восточной окраине города. В машине сидело двое: Дин и Бэлла. Это были их не настоящие имена. Настоящие имена волков знали лишь единицы — руководители организации — а все остальные пользовались прозвищами. Этого было вполне достаточно. Дин и Бэлла, сидевшие в кабине пикапа, не знали как на самом деле зовут соседа.