― Я проснулась в грёбанном сумасшедшем доме, а вам интересно, случилось ли что-то со мной?
Встав со своего места, я кричала на него сверху вниз, не беспокоясь о том, что, наверно, получу сильную дозу успокоительного, как результат моего поведения.
― Меня держат против моей воли! Мне говорят, что я грёбанная убийца! И никто не верит мне, что ваши медбратья и санитары насилуют пациенток каждую ночь! Так теперь скажите мне, Док: со мной что-то случилось?
Он и глазом не моргнул в ответ на мой гнев. Глядя на меня со своей ручкой, принявшейся за работу, он сохранял пустое выражение лица, когда приказал мне,
― Сядьте, мисс Саттон. Ваше представление не принесёт вам никакой пользы.
― Почему? Потому что вы просто накачаете меня лекарствами до отметки, где я буду пускать на себя слюни и не смогу говорить? Может быть, вы дадите мне разряд тока, как и всем остальным!
Он моргнул, но не сказал ничего в течение нескольких напряжённых секунд. Когда он наконец заговорил, его голос, как всегда, был таким же спокойным и рассудительным. Мой гнев вообще не повлиял на него.
― Вы закончили? Или у вас есть ещё обвинения, чтобы бросить их в меня?
Выпустив раздражённый вздох, я снова заняла место, всё ещё отказываясь лечь на шезлонг.
― Вы достаточно спокойны, чтобы поговорить с толикой уравновешенности, мисс Саттон, или мне продолжать ждать, пока растворится ваш гнев?
Скрестив руки на груди, я выплюнула,
― Я в порядке.
― Конечно в порядке. Я могу сказать это по вашему языку тела.
Его сарказм не повлиял на меня, и я нахмурилась в ответ на его подначку.
Как только я притихла на время, достаточное для него, он снова заговорил.
― Прежде чем продолжить терапию, я бы хотел затронуть вашу выходку. Она показала вас с очень неподобающей стороны, и для меня, по крайней мере, очень несхожей с вашим характером. За последние два дня вы были чрезмерно сговорчивы, почти до жути. Что изменилось?
Я не знаю, что изменилось. После вчерашнего разговора с девушками в комнате отдыха у меня появился лёгкий туман гнева, возникший внутри. В одну минуту я была взбудораженной, а в другую уже спокойной. Я ходила в комнату для терапии в хорошем настроении, но малейшее могло вывести меня из себя.
― Может, это новые лекарства. Я чувствую себя с ними как-то противоречиво. Можем ли мы попробовать вообще не давать мне лекарства, чтобы увидеть, что происходит? ― я с нетерпением ждала его ответа, затаив дыхание. Мне не нравились седативные лекарства, которые мне прописал доктор Кеплер, и я начала сомневаться, как бы там ни было, что Джереми назначил что-то вместо них. Я не могла не задаться вопросом, что бы случилось, если бы я не была вынуждена принимать их. Какой цели они служили?
Он не ответил, и я спросила,
― Почему мне дают лекарства?
Вздохнув, он наконец ответил,
― Это для вашего же блага. У вас есть проблемы, которые требуют химического вмешательства.
― Например?
Покачав головой, он отказался отвечать на мой вопрос.
― Чувствуете ли вы себя достаточно спокойной, чтобы продолжить? Мне нужна ваша полная сосредоточенность, если это сработает.
Я не чувствовала себя спокойной. В моём разуме крутились вопросы, относящиеся к тому, в каких состояниях, по его мнению, я была. Насколько я знала, амнезия была моей единственной проблемой, но из-за коктейля из лекарств, который мне давали два раза в день, я начала верить в то, что, по их мнению, я была ещё более рехнувшейся, чем просто «беспамятной».
― Сделайте глубокий вдох, мисс Саттон, и успокойте своё тело. Когда я применяю этот препарат, мне нужно, чтобы вы были максимально спокойной. Если его принимать во время того, как вы расстроены, эти эмоции возьмут верх, и терапия будет бесполезной. ― опустив руку в карман, он достал прозрачный шприц.
Я отказывалась двигаться, пока он пересекал небольшое пространство. Как только он оказался в пределах досягаемости, он положил свои руки на мои плечи и заговорил голосом, который бы мог расплавить айсберги, если бы они были рядом. Его глаза сфокусировались на моих, а его губы двигались, производя такой глубокий и интенсивный звук, что я еле запоминала слова.
― Мы будем вместе в этом, Алекс... вы и я. Там не будет никого, кроме людей, которых вы помните. Потому как вы не можете сознательно вспомнить, я собираюсь вытащить их из вашей сенсорной памяти. Это значит, что мне потребуется немного больше участия, чем раньше. Я буду прикасаться к вам и не хочу, чтобы вы сходили с ума, когда это произойдёт. Вот почему мне нужно, чтобы вы выкинули из головы тот страх или гнев, созданный внутри вас, на это место. Понимаете?
Загипнотизированная успокаивающим свойством его баритона, я кивнула, не осознавая, что ответила бы на все его вопросы.