Васька путешественник: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— Поехали прямо!

Здешние рыбаки очень хорошо угадывают, какая будет на море погода, — угадывают по разным приметам. Например, если утренняя заря слишком красная, — жди днём ветра; если горы надели облачные шапки, — будет дождь, и так далее. Моторист Саблин был сыном и внуком рыбака, сам вырос на море, и ему ли не знать всех этих примет насчёт погоды!

Митя запустил мотор, и наш «Нырок» тронулся в путь. Сидя у руля, я вёл катер вдоль берега острова, мимо пристаней и стоящих на якорях судов. Впереди виднеется белая вышка маяка, который стоит на самой южной оконечности нашего острова. Фонарь на маяке ещё не потушен с ночи и сейчас приветливо нам подмигивает, как большой жёлтый глаз. Вода в заливе нежнозелёного цвета и совершенно неподвижна. С борта ясно видны кустистые рыжие водоросли, которыми покрыто вязкое дно залива.

Минуем склады рыбозавода. Трескотня нашего мотора гулко отдаётся от стен длинных зданий, стоящих над самой водой. Вот и конечный мыс острова с маяком! Перекладываю руль влево, и «Нырок» весело выбегает на открытый водяной простор.

Море такое же тихое, как и залив, только медленно, равномерно дышит мёртвой зыбью. Смотришь на воду — и видишь: гладкая, сверкающая равнина вдруг начинает постепенно вспухать. Образуется очень пологая водяная возвышенность. Эта возвышенность движется навстречу катеру, медленно и ласково приподнимает его на себе и так же бережно снова опускает. Идёт вторая возвышенность, третья, четвёртая и так без конца. Мёртвая зыбь нашему судну не страшна, — наоборот, её мерное покачивание убаюкивает, и привычному человеку даже приятно.

Девочки сидят рядышком на «банке» и смотрят назад. Им нравится наблюдать, как за кормой, из-под гребного винта, вздымается шумный водяной бурун, а далеко за катером тянется прямая, ровная дорожка из пузырьков пены. Таня сегодня первый раз с гордостью надела мамин подарок — белый фартучек с вышитыми на нём тремя грибами-мухоморами. Этот фартук она бережёт до крайности, боится даже к нему руками прикоснуться, чтобы не запачкать.

Солнце поднялось выше, вода в море посветлела и покрылась бесчисленными золотыми искрами. Ярко осветились белые дома и черепичные крыши на острове Рыбачьем.

Остров всё дальше и дальше. Уже не видно его низких зелёных берегов, только красные крыши да вершины деревьев возвышаются над водой. Вот скрылись и крыши, а за ними погрузилась и вышка ветродвигателя, который стоит рядом с нашим домом. Лишь башня маяка, как прямой тонкий палец, ещё долго виднеется позади. Я открыл крышку лодочного компаса и взял по нему прямой курс на остров Круглый.

Впереди катера вдруг закипела и мелко забурлила вода. На ней появилось множество каких-то предметов, похожих на блестящие серые шарики. Шарики густо усеяли воду и все, как по команде, стали неподвижными. Митя поглядел из-под руки вперёд, свистнул и поспешно остановил мотор. Катер перестал тарахтеть, но продолжал с тихим журчанием быстро двигаться вперёд. С ходу он врезался в гущу блестящих шариков. Вода снова забурлила, шарики заметались, и из воды начали выпрыгивать рыбы — стройные, похожие на веретёна, с тёмными спинами и блестящими белыми брюшками. Рыба, как стая шустрых птиц, веером разлетелась прочь от катера. Некоторые сильно стукались о борт, а две рыбины, не рассчитав своих прыжков, шлёпнулись прямо к нам в катер и затрепетали на решётке настила. Это была кефаль.

У кефали есть такая особенность: в тихие летние утра косяки кефали иногда всплывают на самую поверхность моря. Выставив из воды свои блестящие тупоносые головы, рыбы могут подолгу оставаться в таком положении, как будто они засыпают, засмотревшись в глубокое безоблачное небо. Но стоит лишь потревожить дремлющий косяк, как рыбы обнаруживают удивительное проворство и, разлетевшись в разные стороны, мигом погружаются в глубину.

Митя подобрал заскочивших к нам рыб и со смехом сказал:

— Вот кабы ещё парочку, можно бы и ушку сварить!

Между прочим, в Каспийском море раньше кефали не было. Эту замечательно вкусную, почти бескостную рыбу завезли сюда лет двадцать тому назад из Чёрного моря. Привезли и выпустили в Каспий. С тех пор кефаль здесь сильно размножилась, и сейчас её промышляют каспийские рыбаки наряду с селёдкой, воблой и другими рыбами.

Прошло уже около двух часов. «Нырок» всё так же старательно бежит вперёд, постукивая мотором и покачиваясь на мёртвой зыби. Кругом, кроме воды и неба, ничего не видно, даже дальние береговые горы скрылись в знойной дымке. Всё залито ослепительным солнечным сиянием. Я не отвожу глаз от картушки компаса, стараясь, чтобы катер не сбивался с курса.

В воздухе всё так же тихо. Становится жарко. Митя всё чаще встаёт на банку и, припав к биноклю, смотрит вперёд. Наконец он удовлетворенно объявляет:

— Круглый показался!

Через некоторое время и я начинаю различать в бинокль два тёмных пятнышка, которые смутно замаячили в безбрежной дали моря. Это вершины двух огромных вётел, которые стоят возле кордона на Круглом. Больше там нет ни одного дерева и вообще никаких других высоких предметов.

Пятнышки постепенно увеличиваются, их уже видно простым глазом. Я закрываю компас, — больше он не нужен. Ещё пятнадцать-двадцать минут — и между вётлами завиднелось что-то красноватое — это черепичная крыша кордона. Из воды постепенно поднимается полоска берега, зелёная от кустов ежевики и высокой нетронутой травы. Над островом мелькают белые подвижные точки, словно поднятые ветром пушинки снега. Это чайки, — их множество живёт на Круглом.

Когда подплываешь к берегу после морской поездки, то, как бы ни была она коротка, берег всегда кажется особенно родным и приветливым. Так и на этот раз — все мы невольно заулыбались, а девочки радостно замахали руками навстречу земле.

Послушный рулю катер описал крутую дугу и легонько толкнулся бортом о деревянный причал. Митя швырнул конец длинной верёвки. Её поймал стоящий на мостках высокий смуглый человек с чёрными усиками. Человек зачалил верёвку за столбик и, широко улыбнувшись, крикнул:

— Салам!

Нас приветствовал наблюдатель Мамедов. Он нагнулся к катеру, подхватил подмышки Татьяну и, смеясь, поднял её на причал:

— Скачи сюда, кызы!

То же Зейнал проделал и с Иной.

От кордона, быстро семеня босыми ногами, бежала Рафига. Она вихрем налетела на Татьянку, обняла её и закружила на прибрежном песке. Зейнал, глядя на подруг, громко смеялся и приговаривал:

— Ай, спасибо! Ай, спасибо!

Я так и не понял, — кого и за что он благодарит.

Возле дома нас встретила жена Мамедова — Марьям-арват. За её широкую, длинную юбку с двух сторон держались два маленьких мальчика — сыновья — Надир и Назыр. Они были так похожи друг на друга, что даже родной их отец иногда путал: который из них Надир, а который Назыр? Рафига различала братьев по голосам, хоть лепетали они и плакали совершенно одинаково.

Через час мы, в сопровождении Зейнала, отправились в обход острова, а девочек куда-то увела Рафига.