Потерянный мальчишка. Подлинная история капитана Крюка: читать начало книги онлайн

Мы и были. Если не заболевали, не умирали или не попадали в плен к пиратам. А если это с нами случалось, то Питера это не волновало. Мальчишки были для него просто участниками игр, которые помогали ему проводить время – хотя никто из них об этом не знал. Они все считали, что они для него особенные, хотя особенным был только я. Питер выбрал меня первым, держал меня у своей правой руки очень много лет. Но даже у меня не было возможности заставить Питера делать то, чего ему делать не хочется.

Питер хочет налет. У нас будет налет.

Я засунул руки за пояс лосин, оставив большие пальцы снаружи. Я вполуха слушал, как Питер строит планы. Я все это уже много раз слышал, и я знал, что буду делать в любом случае. Я всегда дерусь с первым помощником.

Я убил большинство из них, а те, кто выжили, носили мою отметину. Я отрубал всем моим жертвам, и живым и мертвым, правую руку, чтобы они знали, кто я – и помнили. Я всегда брал для этого их собственные сабли, потому что я был вооружен только кинжалом, а еще потому что думал, что им больнее, если я использую их оружие.

Питер всегда дрался с капитаном. За эти годы сменилось несколько капитанов, хотя вот этот держался уже довольно давно. Мне казалось, что порой Питер в бою не слишком старается. Похоже, задирать капитана ему нравилось больше, чем убивать его.

Довольно скоро Питер выпрямился и отряхнул руки.

– Идите и добудьте еды, парни. А после мы отправимся на дело.

Большинство мальчишек полезли наружу через маленькую дырку, которая служила входом и выходом из дерева. Дерево было громадное и совершенно пустое внутри – такое большое, что могло вместить тридцать мальчишек, улегшихся рядом друг с другом на землю. Корни вокруг пола выгибались вверх, создавая сиденья и кровати для тех, кому это было нужно – хотя большинство умащивались на кучах шкур.

На новеньких все еще была та одежда, в которой они пришли из Другого Места, а остальные носили мешанину их шкур и одежды, украденной в пиратском лагере. У меня была красная куртка, застегнутая на груди: я ее стащил у кого-то из капитанов давным-давно: он сдуру оставил ее на бельевой веревке. Куртка была мне велика, и я чуть подрезал у нее рукава и полы, но она была моя.

Какое-то время Питер мне завидовал, потому что это была хорошая добыча, и пытался ее выпросить и намекал, что я обязан отдать ее ему, но я не захотел. Я заметил эту куртку раньше него и сорвал с веревки, пока он, как всегда, искал что-нибудь блестящее. Ему просто невыносимо было знать, что я в чем-то его опередил. А потом он решил, что куртка – это глупо и смотрится на мне по-дурацки из-за того, что так велика, но я-то знал, что он ее хочет.

Чарли дожидался на том месте, где я его оставил, пока я не подошел к нему и легонько не толкнул коленом, отправляя следом за остальными наружу.

Мальчуган посмотрел на меня очень серьезно и, не вынимая пальца изо рта, спросил:

– А ты идешь?

– Скоро, – ответил я и похлопал Чарли по плечу. – Давай, иди.

Мне хотелось переговорить с Питером без остальных. Когда я повернулся, Питер скрестил руки, с легким интересом наблюдая за двойняшками.

– Это все зачем? – спросил я.

Питер пожал плечами:

– А зачем все бывает? Им нравится друг друга колотить.

Кивок и Туман катались по земле, стараясь врезать друг другу по лицу как можно сильнее. У одного из двойняшек – трудно было определить кто из них кто, когда они вот так сцеплялись и возились в грязи – уже пошла кровь, она текла и брызгами отлетала от их дергающихся тел.

Мы еще немного понаблюдали за двойняшками. Питер позволил бы им драться, пока оба не помрут, но мне не хотелось, чтобы они поломали себе руки-ноги перед самым налетом. Питер о таких вещах не задумывался. Он говорил, что для этого я ему и нужен: чтобы думать о них вместо него и избавить его от лишних усилий.

Туман как-то сломал Кивку запястье, и хоть я и постарался закрепить его куском коры и веревки, сделанной из какого-то вьюнка, оно срослось не совсем правильно. Запястье было чуть смещено, и если потрогать место бывшего перелома, то там чувствовался бугорок кривой кости.

Кивка нисколько не волновал ни перелом, ни далеко не идеальное сращение, но потом у него несколько дней был жар, так что он был на волоске. Я присматривал за ним в тот период, позаботился, чтобы Кивок выжил. Но если один из двойняшек сломает еще одну кость перед вылазкой, Питер не позволит мне остаться и за ним присматривать. У меня есть обязанности – да и о Чарли больше никто не позаботится. Мы вернемся к трупу бывшего двойняшки, и я похороню его вместе с другими на лесной поляне.

Я думал обо всем этом, пока двойняшки катались и колотили друг друга. А потом шагнул к ним, чтобы разнять.

Я услышал, что Питер пробормотал: «Вечно все портит», – но он меня не стал останавливать. Может, он тоже подумал о том, как они могут навредить друг другу. А может, ему просто стало не интересно смотреть на их драку.

Один из двойняшек прижал второму руки коленями и яростно колотил по лицу. У того был расквашен нос – вот откуда кровь брызгала на корни и на пол.

Я сгреб нападающего близнеца – теперь я определил, что это Кивок, по желтым кошачьим ушам – за шкирку кожаного жилета и стащил с Тумана. Туман моментально вскочил на ноги, пригнул голову, словно козел, и бросился на брата, ударив головой в живот.

Кивок висел у меня в руке, едва касаясь мысками пола – и когда Туман попал головой ему прямо под ребра, он шумно выдохнул.

– Прекратите! – приказал я, отшвыривая Кивка в сторону, чтобы поймать за плечи Тумана, снова бросившегося на брата.

– Он взял мой лучший нож! – крикнул Туман, крутя руками, словно мельница крыльями.

Одна его рука попала мне по подбородку, вскользь. Это было не больно, ни капельки, но я взорвался: я и так был в гадком настроении из-за Питера и проклятущего налета.