Знать: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

- Мы с папой проголодались, а там борщ такой вкусный был... я пошла просить у тети повара рецепт, переписала и так обрадовалась, что сварю папе такой же борщ, как варила мама... думала, что Фридрих Карлович в рюкзаке...

Замахав руками на бессвязное бормотание, Карп Наумович, наконец, отпустил пару бедолаг. Развернулся к своей машине и на ходу показал водителю: "Заводи!". Сел и отвернулся к окну: вартовые заняли исходное положение на обочине - приготовили "пушку" для фиксации скорости.

- Мать померла, а дочка борщ жрет, - буркнул Несусвет в пространство. - И вот из такого народа господь сподобил избираться! Ну почему одним Швейцария, Англия, Германия... Ведь это же наверняка до рождения решается, иначе почему они - там, а мы - здесь?

Водитель молча тронул авто и выехал на трассу.

- Гони прямо в Харитонов, - приказал шеф, - на хрен этих "Кумушек".

Глава 4

На окраине города стоит дитя - воплощенный в камне плод соития человека с наукой. Одна нога из стекла и бетона тянется вдоль дороги, вторая - по щиколотку в мягком лесу. Руками-пристройками ребенок упирается в землю, боясь упасть на спину. Голова, увенчанная антеннами, смотрит в прозрачное небо, вентканалы вдыхают нагретый майский воздух. Через занавешенные жалюзи он попадает в бегущую по сосудам-коридорам кровь, где им питаются сотни телец.

Вокруг стоят игрушечные домики с маленькими обитателями. Кажется, ребенок вот-вот схватит пятиэтажную коробочку и перевернет из любопытства - как смешные букашки мечутся.

Но ребенок не ломает игрушки, потому что без них перестанет существовать. А домики без ребенка легко обойдутся.

Зовут ребенка ИНЯД, полное имя - Харитоновский институт теоретической и экспериментальной ядерной физики. Детище времен расцвета науки и беспорядочных связей ученых всего мира.

Сейчас оно, как и все дети, сидит на шее у родителей. Зарабатывать не научилось, ест, как взрослый. Вкладывать деньги в детей выгодно - проценты поспевают нескоро, зато наверняка.

Возьмем, к примеру, заместителя директора ИНЯДа по науке Варгашкина Кирилла Денисовича. Его отец, председатель профкома плиточного завода, ничего не жалел для сына. В детстве Кирилл учился плохо, но заводские маляры, штукатуры и плиточники каждые полгода облагораживали помещения школы, поэтому Кирюша заканчивал четверти без двоек. Отцовских сбережений хватило на четыре года электромеханического техникума, куда Варгашкин-младший поступил из лени - техникум находился через дорогу от дома. Последнее, что Кирилл выжал из родителей - квартира в новостройке. На этом вклады в развитие сына закончились. Новому времени понадобились новые профорги, а Денис Варгашкин был человеком старой закалки и быстро сломался в борьбе за место под кабинетной лампой.

Кириллу перемены пришлись по душе. Он устроился электриком в строительно-ремонтную бригаду, которую вскоре возглавил. В один прекрасный день (это не фигура речи, день и вправду был ничего себе) бригада Варгашкина получила заказ на ремонт системы энергосбережения. Деньги тогда имели ценность до утра, пока в валютных пунктах не изменились котировки. Обычно прижимистый и недобросовестный Кирилл Денисович выполнил работу в срок и качественно. Более того - себе взял по минимуму. Затем его бригада выполнила капитальный ремонт целого корпуса, благоустройство территории и ремонт фасада. Откуда у Варгашкина связи, материалы и рабочие, директор института не интересовался. Но то, что такой человек нужен в период безденежья, сомнений не возникало. Нужно было использовать талант коммерческого хищника. Свободной оказалась вакансия зама по науке - на такие деньги никто не шел. Кирилл Денисович к науке отношения не имел, но согласился.

И вот Варгашкин в добротном вельветовом костюме сидит у директора ИНЯДа и подсчитывает прибыль. Только гений мог предположить, что сдача котельной под склад дешевой одежды выйдет в плюс. Варгашкин возвращал вложенные в него деньги. Но родители - царствие им небесное - уже не радовались успехам сына.

Самой заветной мечтой Кирилла Денисовича оставалось место директора торгово-развлекательного центра или простого супермаркета.

- Итого - почти сто тысяч за май, - процыкал Варгашкин. "Двадцать" у него звучало, как "дзвадзать", а "тысяч" - как "тсысяч". - Предлагаю пятьдесят передать на ваше усмотрение, а пятьдесят - на подготовительные работы к зиме. Подрядчиков я нашел.

Директора ИНЯДа зовут Николай Вальтерович Бронский. Он руководил институтом, когда Варгашкин еще доил родителей на поход с девушкой в кафе. У Николая Вальтеровича тоже были своеобразные отношения с деньгами.

Они не любили друг друга.

Отец Николаса тоже не жалел денег на сына - жалеть было нечего. Беглый немецкий заключенный отсидел за укрывательство врагов Рейха на Родине и практически за то же - в стране-освободительнице. После амнистии работал часовщиком в доме быта. Немецкая порядочность не позволяла работать плохо, а постановка на учет в милиции - воровать. В школу Вальтер давал сыну бутерброды с морковкой. Маму Николас не помнил - она родила его, когда отец досиживал срок, и ушла к какому-то военному. Что такое деньги, мальчик не знал до поступления на физический факультет университета - там получал повышенную стипендию. Но слишком хорошо знал, что такое работа - без нее человек не стоит бутерброда с морковкой. Одновременно со степенью кандидата технических наук, Николай получил комнату в общежитии. Отец к тому времени умер, угол в коммунальной квартире отдали соседской семье. Пролетарии оказались государству ближе, чем сын бывшего врага народа, да еще и интеллигент.

Общежитие мешало заниматься, подсовывая соблазны, как умелый фокусник. Но девушки, вино и карты не давали такого наслаждения, как госпожа Физика. С ней Коля и повенчался.

Молодость Бронского выпала на счастливое время развития квантовой теории. ИНЯД считался святыней. На поклонение в загородный корпус приезжали ведущие ученые, правда, из стран очень ближнего и оттого дружественного зарубежья. Бронскому посчастливилось работать со светилами, потому он сам стал значимой фигурой в "квантовом" сообществе.

Когда настали трудные времена, кандидатур на место директора института, кроме Бронского, не нашлось. Все разъехались по планете, не желая прозябать в холодных квартирах на мизерную зарплату. Должность не испугала, к тому же Николай по-прежнему занимался разработкой управляемого термоядерного процесса. Под испытания выделил сам себе лабораторию в подвале. Казалось бы - мечта идиота, но появились вездесущие и неумолимые враги - планы, отчеты, протоколы и прочая канцелярская нечисть. Она уничтожалась не святой водой - только личной подписью. Битву с макулатурой Николай Вальтерович всякий раз откладывал, но под натиском бухгалтерии все-таки выходил на ристалище с пером в одной руке и печатью в другой.

"Я - неправильный немец, - шутил он сам о себе, - не люблю порядок. Да и может ли быть правильным немец в неправильной стране?".

- Вот что, mein Freund, - ответил Бронский Варгашкину, добивая стопку приказов, - с этими деньгами мы поступим иначе.

"Этого следовало ожидать, - подумал зам по науке. - Интересно, что он предложит сделать с денежной массой, которая ни к чему, кроме деления, не приспособлена?"

- Давай-ка ты проведи их по бухгалтерии как внебюджетные средства, мы выплатим зарплату за апрель, а когда из казначейства дойдут деньги, мы то, что останется, перераспределим на хозяйственные нужды.

Кирилл Денисович затосковал. "Ни черта там не останется. Хорошо, что додумался десятку взять у арендаторов наличными, а то этот жрец и ее бросил бы на алтарь науки".

- Но главбух свела баланс, сейчас - середина июня... Мы под угрозой закрытия, идет реформа, любая проверка только усугубит...

Бронский умертвил последнюю бумажку и с видом победителя выскочил из-за стола.

- Суть вы поняли, в деталях - разберетесь.