— Можно попробовать его на стойке. Розги на него, вы это знаете, полковник, не оказывают действия.
— Aral На стойке! Отлично Вахромеев, — подозвал полковник фельдфебеля, — сегодня после зори вот этого на стойку, на три часа, в полном снаряжении.
— Слушаю, ваше высокородие. Песочку в ранец прикажете насыпать?
— Непременно. И дать ему ружье.
— Слушаю.
— И пусть Бахман как следует займется.
— Слушаю.
— А вы, капитан, будьте любезны мне доложить лично о последствиях того, что вы посоветовали.
— Слушаю, полковник.
— До свиданья, господа офицеры, — сказал полковник и, не прощаясь с кантонистами, по кинул столовую.
ГЛАВА ВОСЬМАЯ
1. Татарские биточки
— Хорошо сделали? — спросил Онуча.
— Очень недурно, господин фельдфебель, потрудились достаточно, — ответил цейхшрейбер Бахман, подсыпая совком песочку в лядунку, надетую на Берка!
Берка снаряжают на стойку после зори в полной солдатской амуниции, согласно приказанию Зверя. Бахман принес из цейхгауза «теленка» — тяжелый ранец, крытый телячьей шкурой, с пристегнутым к нему медным котелком — «манеркой», «крынку» — кремневое ружье, весом восемнадцать фунтов, патронташ и лядунку на широких выбеленных перевязях и кивер.
— Хорошо сделали, — повторил Онуча.
И в самом деле Берко, стоя в углу коридора четвертой роты, был похож на что-то «сделанное» человеческими руками, на какое-то сооружение. Сам Берко совершенно пропадал в своем уборе; из-под кивера, из-за широких, в ладонь, белых перевязей бледное лицо Берка смотрело, будто из окна. С кивером Онуче и Бахману больше всего досталось хлопот: в него голова Берка уходила, словно в ведро, по плечи; пришлось набить кивер паклей, чтобы он кое-как держался на голове; застежка кивера, рассчитанная на крепкий солдатский подбородок, свисала кантонисту на грудь; ее пришлось подтянуть к ремням перевязей веревочкой. В руку Берка вложили приклад, скомандовав: «На плечо».
— Стоишь? — неуверенно спросил Онуча.
— Стою, господин фельдфебель, — ответил Берко молодцевато, но слабым, замирающим голосом.
— Бахман, подсыпь еще немножко песочку в патронташ, а то он что-то на левую сторону кренится.
Бахман подсыпал в патронташ песку, и равновесие восстановилось.
— Стой, не шевелись! — приказал Онуча. — Целый час с тобой маемся!
Берко промолчал. Единственное, что он мог ответить, — это сказать, что сооружение получилось непрочное.
— Я, Бахман, пойду закушу, а ты пока побудь с ним. Как ты полагаешь, не выстоять ему три часа?
— Ясно! Если ему сядет муха на нос, то уже перетянет.
— В случае ротный придет, скажи, что я на минутку отлучился.
— Хорошо. Выпейте, Иван Лукич, уж кстати и за мое здоровье. Да закусите татарским биточком. Лучшей закуски нет.
— Само собой.
— Ваша супруга мастерица на закуски.
— Да, она это может.