— Миссис Лестрейндж всего лишь получила то, что заслуживала. Откат от магии за убийство детей. Вы сами должны это понимать, к тому же… — заколебалась Гермиона, не видя ошарашенного лица Рабастана, которому и в голову не могло прийти подобное объяснение, — к тому же, рабское клеймо на ваших плечах, та еще мерзкая штука.
— Откат… Мерлин, откат… — то и дело повторял Лестрейндж. — Мы все получили свой откат. Все до единого.
— Вы же не думали, что за магглорожденных волшебников вам ничего не будет? — в голосе девушки слышалось презрение. — Об откатах за убийство детей слыхали, а их в расчет не брали? Они грязь? Мусор? Ошибка природы?
Рабастан смотрел на дочь, и понимал, что в этой жизни ему уже ничего не светит. Ни любви, ни счастья, ни семьи. Он сам разрушил все своими руками, и не будь у него на руке этой мерзкой метки, они с Джейн были бы счастливы много лет, и в его жизни не было бы Азкабана.
— Она уже очнулась? — услышали они голос Руди, и девушка в очередной раз испуганно вздронула, отодвинувшись на самый край кровати. — Успокойся, племянница, я не причиню тебе вреда. Для ритуала все готово.
— Какого ритуала? — нахмурилась Гермиона.
— Мы тебя примем в Род, и сделаем наследницей рода Лестрейндж, — Рабастан признал, что девушка была довольно-таки красивой. Если она хоть немного похожа на мать, у Басти не было ни единого шанса. — Надо спешить. Битва уже в самом разгаре, и если Лорд захватит Хогвартс…
— Я должна быть там! — сорвалась с места девушка, только сейчас вспомнив о нападении Пожирателей на школу.
— Ты никуда не пойдешь! — голос Руди был похож на раскат грома. — Ты останешься здесь до конца, и отпускать тебя на битву, из которой ты….
— Но там Гарри! Он убьет Гарри! — девушка в воспоминаниях была в отчаянии. Братья переглянулись. Об отношениях Избранного и его магглорожденной подружки было написано немало статей в «Пророке».
— Мы не можем допустить, чтобы род прервался, — Рабастан лишь покачал головой, услышав брата. Он был почти уверен, что дочь сейчас может встать в позу, и все их приготовления пойдут коту под хвост.
— Плевать я хотела на вас, и ваш род, — заорала Гермиона, попытавшись вырваться из рук дяди. — Я не хочу… мне без него ничего не нужно! Если он умрет, то я тоже умру, вы это понимаете?
— Предлагаешь нам пойти туда и доставить Поттера сюда? — выразительно приподняв бровь, спросил Рудольфус.
— Но я не могу сидеть здесь, пока он…
В этот момент братья почувствовалит боль в метках. Она была настолько сильной, что оба были готовы заорать в голос, но пугать девушку им не хотелось, поэтому они стиснули зубы, и как ни в чем не бывало продолжили разговор.
— Гермиона… пожалуйста, пошли с нами. Мы… похоже, что мы…
— Я поняла, — побледневших вид отца и дяди, взявшихся за предплечья, говорил лучше всяких слов. — После ритуала отправите меня обратно в Хогвартс!
— Хорошо, — согласился Рудольфус, не собираясь говорить, что сотрет ей память и отправит в безопасное место в Блэк-хаус, как они с Сириусом и договорились. Чувство гашения метки по прошлому разу он запомнил хорошо. Происходящее однозначно показывало, что повелитель мертв, и если они не поторопятся, то все их действия за последние месяцы будут напрасными.
Сам ритуал отдавал каким-то средневековьем. Посреди ритуального зала, расположенного в нижних частях замка, находился алтарь с рунами. Гермиона встала в круг вместе со своим отцом и дядей, и полоснула по руке ножом, окропив руны своей кровью вслед за старшим Лестрейнджем.
— Я, Рудольфус Артемиус Лестрейндж, Глава Рода по праву крови и магии, принимаю в род Гермиону Джин Грейнджер по праву крови и магии, — алтарь вспыхнул. Появившееся облако, которое сформировалось в тотем рода, снежного барса, заставило обоих мужчин вздрогнуть.
— Достойна, маленькая волшебница, — прошелестело это нечто. Девушку окутало серебристое сияние. — Гермиона Джин Лестрейндж, наследница рода Лестрейндж, приветствую тебя.
Тотем поклонился ей и исчез также быстро, как и появился. Пораженные братья не могли ничего произнести в течение нескольких минут. Появление на подобных ритуалах хранителя рода не слишком частое явление, да что там говорить, такое происходило всего лишь трижды за всю почти пятисотлетнюю историю их рода. В хрониках их семьи подробно рассказывалось о таком явлении, и увиденное сейчас заставляло поверить, что девушка обладает достаточной силой для сохранения рода в будущем.
— Это просто невероятно! — выдохнул Руди. — Гермиона, ты просто чудо!
— В смысле? — нахмурилась девушка, не совсем понимая такую странную реакцию новоявленных родственников на появление родового тотема. О них она уже читала, и знала из рассказов Сириуса. У Блэков тотемом был Гримм, а у Поттеров гриффон.
— Тотем в последний раз явился при подобном ритуале более ста лет назад, — пояснил Рабастан, с гордостью глядя на дочь. — В основном наследников всегда окутывает сияние, которое подтверждает кандидатуру наследника. Иногда кандидатура отклоняется, и не всегда старший ребенок становится наследником. Наш дед, к примеру, был младшим сыном, и магия приняла его в качестве будущего главы рода.
— Мистер Блэк рассказывал нам с Гарри о тотемах, — кивнула Гермиона, и тут же потребовала вернуть ее в Хогвартс.
— Хорошо, Гермиона, — Рудольфус достал палочку и с искренним сожалением на лице продолжил, — Обливиэйт, Портус.
Девушка исчезла, чтобы появиться в комнате на площади Гриммо, 12…
— Нам пора, — с сожалением сказал Рабастан. Закатав рукав, он увидел, что метка исчезла, оставшись на коже в виде простой татуировки. Если в прошлый раз, когда мальчишка Поттер сумел развоплотить Темного Лорда, она хоть как-то откликалась, то сейчас это была просто картинка… В ней не было ни капли магии…
— Господин! Господин! — послышался крик домовика.