После этого Сара вышла из комнаты. Джейк не пытался ее остановить, он запустил пальцы в шерсть Горацио и смотрел на отражение в окне, на то, как она уходит.
А потом ему осталось пялиться только на синее небо за окном.
Холод и одиночество – вот что он чувствовал. Возбуждение, от которого бросало в жар прошлой ночью, схватка с Маскелайном и удивительная история зеркала теперь казались ему сном. Все эти события растворились в беспокойстве и замешательстве. Джейк терял энергию, его накрывала апатия, он чувствовал: еще чуть-чуть, и ему станет все равно.
И все же…
Что она имела в виду, когда сказала, что видела прошлое?
Джейк вдруг понял, что готов действовать. Он столкнул с коленей Горацио, увернулся от его цепких лапок и собрал свою разбросанную одежду. Натянул черный свитер, расчесал волосы. В какой-то момент ему захотелось посмотреть на себя, оценить, насколько изменился – стал старше или бледнее, – но, понятное дело, зеркала в комнате не было. Может, это и к лучшему, потому что он совсем не хотел еще раз увидеть, как к нему тянется рука призрака.
Юноша затолкал дневник в задний карман и приказал мартышке:
– Оставайся здесь и не вздумай тут все разгромить.
Горацио оскалился и быстро взобрался на занавеску.
Джейк прошел по скрипящим половицам коридора и бегом поднялся по лестнице. Дом был погружен в плотную тишину, осталось лишь тиканье часов. В темных помещениях – никого. Потом Джейк услышал доносящиеся из комнаты в конце коридора голоса. Скорее всего, эта комната когда-то предназначалась для прислуги.
Молодой человек прошел по коридору до двери и остановился. В лицо ударил жар. А еще он почувствовал запах чая, тостов и свежеиспеченного хлеба.
Это была кухня. Огромная вытяжка, а под ней – точнее, внутри ее – очаг со скамьями по периметру. На одной, блаженно вытянув ноги, сидел Уортон. На скамье напротив на краешке – Сара, она во все глаза смотрела на Джейка. Венн разговаривал с Пирсом возле большого стола. Стол был заставлен тарелками и завален книгами.
Увидев Джейка, Венн прервал разговор.
– Итак, все в сборе, – объявил он.
– Все, кроме нашей подруги Ребекки, – заметил Уортон.
– Вчера вечером я за руку сопроводил юную леди к ее машине, – сказал Пирс, расставляя на столе полосатые чашки. – Хотя она была бы счастлива остаться. Очень любопытная и очень энергичная особа. У нее мелодичный голос. Она совсем не такая легкомысленная девица, какой хочет казаться. Возможно, нам следует быть аккуратнее в разговорах с ней.
– Я больше не желаю видеть ее в этом доме, – процедил Венн, глядя на Джейка.
– Не указывайте мне, с кем встречаться, а с кем нет, – прорычал Джейк.
– Встречайся с ней, сколько душа пожелает. Но не здесь.
Юноша пожал плечами.
Сара, как будто это было сигналом к действию, подошла и села за стол. Пирс принес большой коричневый чайник с обмотанной полотенцем ручкой и аккуратно разлил чай по чашкам.
– Выпечка моего приготовления, – гордо объявил он.
Печенье было в форме рождественской елки и каждое украшено полосками глазури и крохотными жемчужными шариками.
Уортон обмакнул печенье в чай:
– Пирс, просто волшебно, – похвалил он и доел оставшийся кусочек. – По сравнению с этим все остальные на вкус – обычный картон. Но где, ради всего святого, вы берете на это время?
– Вы называете это волшебством. – Пирс хитро улыбнулся.
– Вы просто обязаны поделиться со мной рецептом.
Джейк тоже сел за стол и, игнорируя всех остальных, сразу обратился к Саре:
– Прошу, расскажи мне… нам… Расскажи, что ты видела.
Девушка задумчиво размешивала сахар.