— Да.
— И вы также помните две мои безуспешные попытки в тот же день выяснить у вас, что вы знаете об этих письмах?
— Отлично помню.
— Мистер Смит, сегодня вы находитесь на свидетельском месте под присягой, обязывающей вас говорить только правду. Я спрашиваю вас: знали ли вы о существовании этих трех писем до того, как шеф Дейкин нашел их в доме обвиняемого?
— Да, знал, — ответил Эллери.
Брэдфорд был удивлен. Столь откровенный ответ насторожил его.
— Когда вы узнали о них?
Эллери сообщил ему это, и удивление Брэдфорда сменилось удовлетворением.
— При каких обстоятельствах? — быстро спросил он с легким оттенком презрения.
Эллери послушно ответил.
— Следовательно, вы знали, что миссис Хейт грозила опасность со стороны ее мужа?
— Не совсем. Я знал, что существуют три письма, указывающие на это.
— Верили ли вы или нет, что эти письма написаны обвиняемым?
Судья Мартин попытался возразить, но мистер Квин встретился с ним взглядом и едва заметно покачал головой.
— Я этого не знал.
— Разве мисс Патриция Райт не идентифицировала в вашем присутствии почерк ее зятя, как вы только что заявили?
Мисс Патриция Райт, сидящая на расстоянии пятнадцати футов, с ненавистью смотрела на обоих.
— Да, но это не означало, что так оно и есть.
— Вы сами не проверяли почерк?
— Проверял. Но я не претендую на звание графологического эксперта.
— Тем не менее вы ведь должны были прийти к какому-то выводу, мистер Смит?
— Протестую! — не сдержавшись, крикнул судья Мартин. — Выводы мистера Смита никого не касаются.
— Вычеркните вопрос, — распорядился судья Ньюболд.
Брэдфорд улыбнулся.
— Вы даже обследовали принадлежащую обвиняемому книгу Эджкоума «Токсикология» — в частности, страницы семьдесят один и семьдесят два, посвященные мышьяку, где определенные фразы были подчеркнуты красным карандашом?
— Да.
— Вы поняли из этих фраз, что если планируется убийство, то оно произойдет при помощи отравления мышьяком?
— Мы можем спорить до бесконечности о разнице между уверенностью и возможностью, — печально отозвался Эллери Квин, — но, чтобы сэкономить время, отвечаю «да».
— Мне кажется, ваша честь, — заявил Илай Мартин, — что это абсолютно неправильный метод допроса.
— Почему, защитник? — осведомился судья Ньюболд.