— Неплохо, — ответил он с кривой улыбкой.
— По крайней мере, здесь чисто, — проворчал судья Мартин, — чего нельзя было сказать о старой окружной тюрьме. Ну, Джим, мне пора. Завтра снова загляну для разговора.
— Спасибо, судья. — Джим снова криво улыбнулся.
— С Норой все в порядке, — доложила Пэт, как будто Джим спрашивал ее об этом.
— Вот и отлично, — отреагировал он. — Значит, в порядке, а?
— Да! — ответила Пэт пронзительным голосом.
— Отлично, — повторил Джим.
Эллери сжалился над ним.
— Пэт, кажется, вы говорили, что у вас здесь какое-то дело? Я бы хотел сказать кое-что Джиму наедине.
— Толку от этого будет немного, — сердито буркнул судья Мартин. Эллери показалось, что гнев старого юриста был наигранным. — У этого парня не осталось ни капли здравого смысла! Идем, Патриция.
Пэт повернула бледное лицо к Эллери, что-то пробормотала, слабо улыбнулась Джиму и вышла вместе с судьей. Охранник Планетски запер за ними дверь камеры и покачал головой.
Эллери посмотрел на заключенного. Джим сосредоточенно изучал каменный пол.
— Судья хочет, чтобы я заговорил, — внезапно пробурчал он.
— Почему бы и нет, Джим?
— Что я могу сказать?
Эллери предложил ему сигарету. Джим взял ее, но, когда Эллери поднес к ней зажженную спичку, покачал головой и стал медленно рвать сигарету на кусочки.
— Вы могли бы сказать, — отозвался Эллери между затяжками, — что не писали этих трех писем и не подчеркивали абзац о мышьяке.
На момент пальцы Джима перестали терзать сигарету, потом возобновили свою разрушительную работу. Его бесцветные губы скривились наподобие оскала.
— Джим.
Тот посмотрел на Эллери и тут же отвел глаза.
— Вы действительно планировали отравить Нору?
Ничто не указывало, что Джим слышал вопрос.
— Знаете, Джим, когда человек виновен, ему лучше сообщить правду адвокату и друзьям, чем хранить молчание. А когда он невиновен, молчать просто преступно. Это преступление против самого себя.
Джим молчал.
— Каким образом ваша семья и ваши друзья могут вам помочь, если вы не помогаете себе сами?
Губы Джима шевельнулись.
— Вы что-то сказали, Джим?
— Ничего.
— В данном случае, — быстро продолжил Эллери, — ваше молчание является преступлением не столько против вас, сколько против вашей жены и вашего будущего ребенка. Как можете вы быть настолько бесчувственным, чтобы тащить их за собой?
— Не говорите так! — хрипло потребовал Джим. — Убирайтесь отсюда! Я не просил вас приходить! Я не просил судью Мартина защищать меня! Я просто хочу быть один!