Последняя женщина в его жизни. Приятное и уединенное место: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— Была, и притом настолько очевидная, что я сперва упустил ее. Она находилась в дневнике Вирджинии — в отчете о ее ленче с Питером 9 декабря прошлого года — кстати, ровно год тому назад. Это доказывает, что на свете существует справедливость. Вы ведь знали, что Вирджиния ведет дневник?

— Конечно.

— Но она никогда не позволяла вам читать его, а если бы вы попытались сделать это без ее разрешения, то не смогли бы его найти — она заверила меня, что надежно спрятала все тома. Поэтому вы не могли знать, что именно написала Вирджиния о том дне. Я имею в виду детали, среди которых была упомянутая мной улика. В этом отношении вы не допустили никакой оплошности — я не могу упрекнуть вас за то, о чем вы не были осведомлены и чего не могли предвидеть. Вы умный противник — один из самых умных среди тех, с кем мне приходилось сталкиваться.

— Лесть ни к чему вас не приведет, Квин, — сказал убийца. — Продолжайте вашу сказку.

— Если это сказка, то она куда мрачнее сказок братьев Гримм.[137] Все, что я приписывал Питеру, в действительности совершили вы. Вы, а не Питер были вынуждены ждать девять месяцев, пока Вирджиния не станет наследницей своего мужа. Вы, а не Питер поняли, что, если убрать с дороги двух младших братьев Нино, наследство Вирджинии утроится. Вы, а не Питер убили Джулио и подтасовали улики против Марко.

Я не могу доказать, что вы подложили золотую пуговицу от морского кителя Марко на пол кабинета Джулио — она могла случайно выпасть через дыру в его кармане, — но я не верю в счастливые случаи, которые совпадают с интересами убийцы, и убежден, что вы подбросили в кабинет пуговицу, оставили там отпечаток ботинка, тщательно воспроизвели признаки борьбы и передвинули стол Джулио по причинам, которые я изложил во время первоначального расследования и которые не стану повторять.

Вот как, по-моему, все произошло — я испытываю искушение попросить вас поправить меня в случае ошибки, но чувствую, что вы откажетесь. Вы до последней мелочи спланировали подтасовку улик против Марко — его пуговицу и легко идентифицируемый отпечаток его ботинка в сигарном пепле из намеренно опрокинутой пепельницы, а также удар кочергой, нанесенный левой рукой. Но вы рассчитывали нанести этот удар через стол, когда Джулио будет сидеть лицом к вам. Однако, как часто случается с самыми надежными планами, когда вы замахнулись кочергой, Джулио, в инстинктивной попытке увернуться от удара, повернул свой вращающийся стул на сто восемьдесят градусов, оказавшись к вам затылком, в результате чего удар пришелся на противоположную сторону его головы от той, куда вы метили с целью указать на убийцу-левшу.

Не успев осознать того, что вы делаете, так как вы все еще были сосредоточены на вашем плане, вы вернули тело Джулио в первоначальное положение — лицом к вам. При этом его голова упала на стол, залив кровью блокнот. Слишком поздно вы осознали, что теперь все выглядит так, будто убийца Джулио — правша. Вы не могли повернуть тело назад, так как наличие и местоположение пятен крови на столе выдало бы тот факт, что тело повернули после удара. Что же вы могли предпринять с целью восстановить указание на левшу? Вы решили эту проблему, оставив тело Джулио в прежнем положении — с головой покоящейся на столе, но передвинув стол и вращающийся стул с телом, находившиеся по диагонали к углу, в позицию, при которой удар мог быть нанесен левой рукой.

— Все это слишком изощренно, — снова улыбнулся убийца.

— У вас изощренный ум, — отозвался Эллери. — Очень похожий на мой. Да, еще одна деталь подтасовки улик против Марко — признаки борьбы, которые вы оставили для нас. Разумеется, никакой борьбы не было, как честно заверял нас Марко. Но вы должны были обставить сцену таким образом, чтобы объяснить перевернутую пепельницу, а драка между Джулио и Марко давала отличное объяснение. Вы знали о неладах между двумя братьями Нино из-за отказа Джулио согласиться на предложение покупки земель в Канаде, якобы богатых нефтью, а от неладов до рукопашной схватки, как казалось вам и, как вы не сомневались, покажется полиции, всего один шаг.

Правда в том, — продолжал Эллери, вытягивая длинные ноги так, что его ботинки почти касались ног убийцы, — что ваша подтасовка улик против Марко была на редкость неуклюжей. Ведь это было ваше первое преступление подобного рода. Но даже эта неуклюжесть сыграла вам на руку. Марко был самым слабовольным из трех братьев — он не смог противостоять давлению, которое вы исподволь на него оказывали, особенно будучи пьяным. Поэтому он сработал лучше вас — послушно повесился, окончательно убедив полицию в том, что убил Джулио и покончил с собой в пьяном приступе угрызений совести. Именно это вы с самого начала хотели внушить полиции.

Как вам удалось незаметно проникнуть в «99 Ист» для убийства Джулио, я могу лишь предполагать. Но при ваших своеобразных отношениях с его обитателями вы должны были часто там бывать, так что ваши приходы и уходы едва ли привлекали внимание. В любом случае до убийства Джулио в «99 Ист» не совершалось никаких преступлений, так что ни у кого не было особых причин для чрезмерной бдительности. Поскольку вас не видели ни приходящим, ни уходящим, вам, очевидно, удалось проскользнуть мимо ночного портье.

Зато попасть в дом для убийства Нино Импортуны было куда более сложной проблемой. К тому времени здание являлось местом убийства и самоубийства, поэтому все были настороже. Конечно, не исключено, что вам снова удалось проскользнуть мимо портье незамеченным, но я склонен предполагать иное объяснение, в котором выдающуюся роль сыграла ваша счастливая звезда. Ранее тем же вечером — как ни странно, около девяти! — Вирджиния спустила лестницу с крыши пентхауса на крышу смежного дома одним этажом ниже с целью ускользнуть на свидание с Питером Эннисом. Разумеется, она оставила лестницу опущенной для своего возвращения. Вы ничего не знали о ее свидании с Питером — вам нужно было незаметно пробраться мимо Гэллегера в пентхаус. Поэтому вы поступили так, как диктовала логика, — взобрались на крышу прилегающего здания. Разумеется, это было спустя несколько часов после ухода Вирджинии — незадолго до полуночи. К вашему удивлению, там была приготовлена лестница, так что, если вы и обзавелись приспособлением для преодоления разницы в один этаж, надобность в нем отпала. Вы вскарабкались по лестнице, убили Нино и удалились тем же способом задолго до половины четвертого ночи, когда Вирджиния вернулась из Коннектикута. Боюсь, вам бы это не показалось такой удачей, если бы вы знали, что Вирджиния уже воспользовалась этой лестницей для встречи с Питером.

Теперь убийца был серьезен.

— Доступ в квартиры братьев Импортунато и в квартиру Импортуны в пентхаусе почти наверняка обеспечили дубликаты ключей — ваши связи с их обитателями облегчили возможность обзавестись ими. Я предпочитаю дубликаты версии о сообщнике внутри, так как вы слишком умны, чтобы допустить угрозу шантажа со стороны сообщника, особенно когда на карту поставлено такое огромное состояние.

— Неудивительно, что вы зарабатываете на жизнь, сочиняя детективы, — заметил убийца. — У вас не только живое, но необычайно гибкое воображение.

— Благодарю за то, что привели меня к важному пункту, — любезно отозвался Эллери. — Вы только что подтвердили вывод, к которому я пришел еще до нашей встречи. Вы отлично разбираетесь в людских характерах и тщательно изучили мой. Надеюсь, вы можете это признать?

— Я не стану ничего признавать из принципа, — пробормотал убийца. — Кроме того, что ваш спектакль, Квин, куда лучше любого бродвейского и гораздо дешевле.

— Цена, которую вам придется уплатить за билет на него, заставит охотников за скальпами выглядеть филантропами. По крайней мере, я на это рассчитываю.

Но вернемся к вашему изучению моего характера. С той минуты, когда вы узнали о моем участии в расследовании убийства Джулио — вас не было на месте преступления, когда там был я, но вы все выведали у бедняги Питера, не так ли? — вы решили, что должны исследовать меня снаружи и внутри. Не сомневаюсь, что вы читали мои книги и изучали дела, которые я расследовал. Вы пришли к правильному выводу, что меня можно приманить скорее необычным и изощренным, чем тривиальным и примитивным, что по своему темпераменту я склонен не к простому, а к сложному. Поэтому вы проложили ваш курс через запутанный лабиринт, зная, что я буду следовать по нему, как ищейка, и в результате приду к призу, который вы для меня приготовили.

Вы воспользовались ключом в виде девятимесячного срока до того, как Вирджиния станет наследницей, намеренно связав его с суевериями Нино Импортуны насчет числа «девять». Вашими иллюзорными девятками вы все запутали окончательно. И это, как говорил отец Браун, был ужасный грех. Знаете отца Брауна? Мой любимый священник во всей литературе. «Где умный человек прячет лист? — спрашивает он и отвечает на свой вопрос: — В лесу. Но что он делает, когда леса нет?.. Выращивает его, чтобы спрятать в нем лист. Ужасный грех». И вы сделали именно это — вырастили лес.

Вы отправляли инспектору Квину анонимные послания, но ваша цель отличалась от той, которую я приписывал Питеру Эннису. Вы стремились меня мистифицировать, зная, что, если будете забрасывать меня этими фантастическими девятками, я рано или поздно приду к теории относительно листа в лесу и гальки на берегу. Должен признаться, я покорно танцевал под вашу дудку! Я был марионеткой в руках опытного кукловода. Когда я, как вы планировали, исключил все поддельные девятки, но все еще не добрался собственными силами до ленча Питера и Вирджинии 9 декабря 1966 года, вы обеспечили попадание этой информации ко мне в руки, послав десятое и последнее анонимное сообщение моему отцу, уведомив меня через него.

Это, — неторопливо продолжал Эллери, — привело к подлинной девятке, которую вы запрограммировали в качестве основы для решения мной задачи. Я должен был изложить теорию, что Питер Эннис, будучи убийцей, старался спрятать от меня девятимесячный период вынашивания своего плана и бомбардировал меня девятками, дабы окончательно сбить с толку.

Но ваша конечная цель была еще более изощренной. Вы сделали шаг вперед от концепции листа в лесу. Вы не только скрыли важнейший лист, но использовали сам факт его сокрытия для снабжения меня ложным ответом задачи. Вы побудили меня исключить все девятки, кроме одной, чтобы на ее основании я обвинил в убийстве того, кого вы предназначили для меня с самого начала.

Теперь они смотрели друг другу в глаза, и на лице убийцы уже не было усмешки — оно застыло, как у животного, почуявшего опасность.

— Беда в том, — снова заговорил Эллери, — что вы вырастили слишком густой лес. Последнее анонимное послание сделало больше, чем вы намеревались. Оно подсказало мне ложное решение, но, к несчастью для вас, этим дело не закончилось. Как я уже говорил, вы не знали, что Питер и Вирджиния невольно обеспечили себе железное алиби на время убийства Нино, что их алиби вынудит меня понять свою ошибку, к которой вы меня подтолкнули, и логически приведет к вам.

Речь Эллери ускорила темп.

— Если Питер — не говоря уже о Вирджинии — был невиновен, как свидетельствует его алиби, значит, убийцей являлся не только кто-то другой, но и кто-то, отвечающий тем же самым двум требованиям. Первое: убийца должен был знать, что Вирджиния и Питер встречались за ленчем 9 декабря 1966 года. Второе: он должен был удовлетворять требованию cui bono в том же смысле, как ему удовлетворял Питер, рассчитывавший жениться на Вирджинии.

Первый вопрос: как убийца мог знать об этом ленче? Ответ вставлен, как жемчужина в раковину, в конце дневниковой записи Вирджинии за тот день. Она заметила, как вы вошли в ресторан, испугалась, что вы увидите ее с Питером, и увела его из ресторана через кухню. Но если Вирджиния и Питер видели вас, то вы точно так же могли видеть их. И вы их увидели, иначе десятое анонимное послание не было бы отправлено.

Второй вопрос: кому это выгодно? Вы, безусловно, выигрывали от смерти Импортуны, как и Питер, — через Вирджинию. И, кроме Питера, только вы во всем мире находились в этом завидном положении. Более того, если бы что-то помешало вашему контролю над полумиллиардом долларов Вирджинии — если бы, скажем, Питер или сама Вирджиния оказались препятствиями, то я уверен, что вы бы избавились от одного из них или от обоих. Фактически это могло входить в ваш план, так как смерть Вирджинии и Питера — в том случае, если бы они поженились, — позволяла вам претендовать в качестве единственного родственника Вирджинии на все состояние Импортуны.

[137] Непереводимая игра слов. Grimmer than Grimm — мрачнее, чем Гримм (англ.)