— Что не покидал в тот вечер свою квартиру, вернувшись после обеда у Импортуны, — посмотрел телевизор и лег спать. Все участвующие в допросе сошлись во мнении, что это ложь. Врет он не слишком убедительно.
— Насколько надежны ваши свидетели?
— Окружной прокурор считает их достаточно надежными, чтобы предъявить обвинение в убийстве первой степени.
Эллери молчал.
— Значит, сговор? — спросил он наконец.
— Да.
— Прямых улик нет.
— А разве часто встречаются очевидцы убийства первой степени? — Инспектор пожал плечами. — Высокое начальство требует как можно скорее закрыть это дело. Оно может оказаться легче, чем выглядит. Эти двое с самого начала дурачили Импортуну, так что у них в любом случае нечиста совесть. Прокурор думает, что один из них может расколоться.
— А как насчет этих девяток? — спросил Эллери.
— Это работа психа. Или просто «копченые селедки».[131] В любом случае они не имеют значения.
— Что ты сказал?
— О чем?
— О «копченых селедках»?
— Ну и что?
— «Копченые селедки»… — как в бреду, повторил Эллери. Отец уставился на него. — Знаешь, папа, возможно, ты попал в точку. Это всего лишь «копченые селедки»!
— Именно это я и сказал.
— Но могут ли все они быть ими? — бормотал Эллери. — Так много? Каждая из них? — Он поднялся с кресла, обитого потрескавшейся черной кожей, которое занимал много лет во время аналогичных консультаций, и начал возбужденно жестикулировать. — Я когда-нибудь цитировал тебе стишок анонимного автора семнадцатого века?
Копченые селедки в лесу… Лес… Кажется, папа, я наткнулся на что-то стоящее.
— Я скажу тебе, на что ты наткнулся, — проворчал старик. — Ты наткнулся на стену, и в результате у тебя мозги съехали набекрень.
— Но послушай…
В этот момент в дверях возник сержант Томас Вели, держа за уголки знакомый конверт.
— Еще одно письмо от нашего психа! — объявил он. — На этот раз пришло экстренной почтой.
— Не может быть! — воскликнул Эллери.
Но это оказалось правдой. Текст гласил:
— Отправитель — тот же чокнутый, — с отвращением произнес инспектор. — Те же прописные печатные буквы, та же шариковая ручка, тот же конверт с тем же почтовым штемпелем…
— И те же девять слов. Впрочем, не совсем те же, — быстро добавил Эллери. — Знаешь, папа, это может оказаться интересным поворотом. Может, твой корреспондент чокнутый, но он битком набит информацией.
— Вроде Нино, игравшего в полупрофессиональный бейсбол, владевшего площадкой для гольфа и массой сведений, оказавшихся бредом курильщика опиума?
— Тем не менее мне любопытно, с кем Вирджиния ходила на ленч 9 декабря 1966 года. В досье имеются какие-нибудь данные?
— Я не помню, где я был в тот день, — сердито отозвался инспектор. — Откуда мне знать, где была она?
— Тогда советую это выяснить.
[131] Английское выражение «red herring» («копченая селёдка») означает в переносном смысле отвлекающий маневр.