— Я не читал твоё досье. И не собираюсь, — неприветливо сообщил психиатр. — Но очень хорошо знаю манеры тартарцев и их отношение к байлогам.
— Тартарцы бывают разные, — отрезала я, но тут же взяла себя в руки, поблагодарила за консультацию и откланялась. Такое предвзятое отношение обидело. Причём не только за себя, но и за других.
Ещё немного поколебавшись, всё-таки приняла предложение Асса. И без того на нас смотрят, как на пользующихся связями и блатом… а я тартарка, мне вообще без разницы, что там всякие думают. Главное — я сама знаю, в чём причина. И что на самом деле вовсе не проявляла инициативу, не пыталась пользоваться или злоупотреблять отношением куратора. Моя совесть в этом плане чиста. К сожалению, именно в этом.
Уже несколько месяцев у меня на душе тяжёлым грузом лежало ещё одно незавершённое дело. Надо сообщить Шасу о случившемся. О судьбе Ликрия. Надо. Но страшно. Хотя разумом и понимаю, что моей вины в произошедшем нет, что предотвратить не удалось бы — но всё равно мучает совесть. Да и расстраивать опекуна не хочется. Но держать его в неизвестности дальше нельзя. Я обязана это сделать.
Решив так, собрала волю в кулак и прекратила откладывать неизбежное.
— Я уже знаю. Давно, — сказал Шас. — За вашей судьбой следил — интерес отметил, если вдруг в рабы попадёте. Теперь только за тобой.
— Да, я тебя тоже как желанного раба указала, — сделала встречный тартарский комплимент бывшему опекуну. — Правда, пока купить не смогу — цена у тебя немалая.
— Как и у тебя уже, — усмехнулся Шас и перевёл разговор на другую тему. Думаю ему, как и мне, было больно вспоминать о случившемся.
Учёба продолжалась, и постепенно тёмная полоса жизни отступала. Наконец-то всё снова стало спокойным и размеренным. Определённым — это уже счастье.
Чем дальше, тем выше ценила я занятия с Ассом. Через некоторое время байлог почти перестал давать индивидуальные занятия, собирая всю нашу группу сразу. Причём, не просто так. Он давал нам не только практику, но и теорию по коротким путям, строению и расположению миров. Немалая доля её пересекалась с изучаемой по программе, но часть оказалась новой, той, которая не предусматривалась. Но даже уже знакомое подавалось порой совсем другим методом, с иной стороны и позволяло глубже понять.
Ещё было удивительным то, что Асс учил нас не только проходить короткий путь. Раньше после начала «перехода» ещё даже не шагнув за границу мира, но приводя тело в нужное состояние, мы уже не могли передумать или остановиться. Оставалось только идти вперёд. Куратор научил нас прекращать переход, возвращаться в нормальное состояние, пока не преодолели критический рубеж. И не только этому научил, но ещё и многому другому.
Хотя нас и возили знакомиться с короткими путями, но на самом деле они есть практически везде. Причём порой даже в нескольких экземплярах в одной точке пространства. Но это длинные, чрезвычайно тяжелые короткие пути, и пересечь их оставшись в живых может лишь чрезвычайно малая доля опытных извращенцев-самоубийц. Даже увидеть их могут очень немногие. А то, что мы привыкли называть короткими путями — всего лишь наиболее легкие из встреченных (даже те, которые считаются очень сложными). То есть мы, когда нормально натренируемся, будем способны преодолеть не только лёгкие из самых лёгких, но и средние, а если повезёт и способности позволят, то тяжёлые из самых лёгких.
Но это не значит, что непреодолимые короткие пути для нас бесполезны. Именно в расчёте на них Асс подбирал нам некоторые упражнения. Ведь только войдя в контакт с границей мира мы можем начать переход или начать к нему готовиться — то есть шагнуть ещё не за, но в оболочку этого мира: то самое состояние, когда с тела слетает всё ему не принадлежащее.
Итак, теперь мы можем остановиться и вернуться — пока не закончили преодолевать границу мира, из которого идём. Много ли даёт такое умение? Очень многое. Таким образом можно освободиться от цепей, извлечь из тела инородный предмет и так далее. Преодолевать стены метод, к сожалению, не позволяет — но и без того хорошо. Если бы мы учились как раньше, то вышеперечисленное смогли бы провернуть только вместе с уходом в другой мир. И не везде, а лишь рядом с доступными короткими путями.
Естественно, мы не отлынивали ни от тренировок, ни от теории. Прогулки с Ассом несколько раз в неделю тоже учёбе особо не мешали. Тем более, что куратор на удивление честно не позволял себе лишнего. Древтарец даже в компании старался избегать людных мест, предпочитая наиболее малопосещаемые. Через некоторое время он показал мне свой тайник — маленький приют для бездомных животных в глубине заброшенных катакомб Бурзыла. Пока Асс раздавал питомцам еду (ею нагрузил и себя и меня), я дивилась на очередную особенность куратора. В голове не укладывается, как он столько всего противоречивого совмещать умудряется?
Животные совершенно не боялись байлога, наоборот, прямо-таки льнули к нему. Интересно, это потому, что он их кормит или ещё по какой-то причине? Хотя стоп, всё-таки не все тянутся — вон в углу несколько напыжилось и всем видом показывают «не подходи».
— Мне запрещают брать их к себе, — поделился байлог, подталкивая поближе к недоверчивым корм. — И раздать не получается. Они тут никому не нужны.
Я чуть не продолжила — «как и люди». Но подавилась словами, заметив, как из одного ящика выползает ребёнок. Человеческий ребёнок, по Земным меркам ещё не достигший двух лет. Чумазый, закутанный в теплоизолирующее пальтишки… и босой.
— Ну что ты опять с ног всё стянул? — Асс подхватил мальчика и, сев на несколько слоёв подстилки, начал кормить. — Поможешь найти? Специальная обувь, мягкая, толстые гольфы напоминает.
— Хорошо, — с трудом оторвав взгляд от малыша, кивнула я и полезла по ящикам. Один «сапожок» нашёлся быстро, а вот другой спрятался в глубине, да ещё и оказался обкаканным. Хорошо, что материал не маркий, но всё равно надо наружу выбраться и хотя бы снегом обтереть.
— Сам очищу, — остановил меня Асс, передал мне ребёнка и забрал носок. — Арвана постереги, пока отойду — а то ему плохо станет.
— Арвана?! — я пораженно уставилась на угукающего мальчика.
Асс ушёл, а я задумалась. Посмотрела на поведение малыша. Для своего возраста в его поведении явно видна задержка развития. Даже на ноги ещё не встаёт — только ползает. Может, это одна из жертв той атаки сумасшедшего байлога? Как бы то ни было, явно опять есть что-то, чего не понимаю. Зачем куратор заботится о мальчике? Он ведь ненавидит арванов не только во время приступов, а в принципе.
Когда Асс вернулся, прямо задала этот вопрос.
— Он уже не арван… то есть арван, но не в том смысле, который вкладывают арваны. И никогда не сможет стать настоящим арваном. А я ненавижу именно их — в нём теперь нет зла.
Чтобы не провоцировать, перевела разговор на другую тему. И узнала интересные вещи. Оказывается, Асс бы и с приплатой из приюта раздавал — если бы средства позволяли. Но, несмотря на высокое положение и звание, просто так денег байлогу выдают мало, лишь немногим больше, чем наши карманные. То есть, на самом деле, он тоже жестко ограничен рамками.
— Я пытаюсь договориться с тартарцами, — грустно поделился куратор. — В смысле — с новыми байлогами. Но пока не удалось… они меня не любят.
В отличие от арванов, которые не рвались устраиваться в университет, пока в Бурзыле находится сумасшедший враг, новых сотрудников-байлогов дорожно-извращенский нашёл быстро. Может, ещё и потому, что представителям данного вида достаточно трудно устроиться на нормальную работу в Тартаре: а тут всё-таки и плата относительно высока и отношение более уважительное.
Байлоги прибыли, устроились, к их работе нареканий не возникало. Вот только они вели себя очень отстранённо и нелюдимо. Выходили из отведённой для них территории только для работы. Не гуляли, ни с кем не общались — в общем, казались странными, необычными для представителей своего вида. Как пожаловался Асс, даже с ним контактируют только когда необходимо — то есть на подавлении. Из-за этого древтарец переживал то на тему, что он совсем новым байлогам не нравится, то — что они его боятся.
А ещё выяснилось: куратор прекрасно знал, что его считают сумасшедшим. И ликвидируют, как только посчитают нужным. Но сам себя больным не признавал. Зато достаточно часто приплетал к разговорам знаменитого мориотарца — Рио. Делился воспоминаниями о личном знакомстве с ним, искренне восхищался мориотарцем и вёл себя почти как фанат. Некоторые рассуждения меня настораживали, другие удивляли и, нередко, пугали. Особенно учитывая, что Асс высоко оценивал отнюдь не только положительные черты сородича, но и, например, его способность легко уничтожить даже близких друзей, склонность и талант пыточных дел мастера и так далее. В таких случаях я старалась как можно быстрее перевести разговор на другую тему. К сожалению, получалось не всегда, так что о некоторых ужасающих «подвигах» мориотарца узнать успела. Но старалась на этом не зацикливаться, хотя, судя по снам (точнее — тематическим кошмарам), даже лидирующая личность получила сильные впечатления. Поэтому пыталась отвлечься, переключиться на другое.