Везде, где берега она
Касается ногой,
Торговцы лепят из песка
Помандер дорогой.
Некоторые шарики "помандер" представляли собой наполненные ароматическими веществами круглые футляры с множеством мелких отверстий, сильно напоминающие современные карманные ароматические коробочки. Впервые эти излюбленные туалетные аксессуары были изображены в "Лодках неразумных женщин" note 248 — серии из пяти карикатур, выпущенной Йодокусом Бадиусом в 1502 г. Эти карикатуры высмеивали злоупотребления, связанные с каждым из пяти чувств. Приведенная здесь гравюра изображает "Лодку дурацких запахов" note 249, где находятся три дамы, одна из которых держит в руках цветы и одновременно юохает приобретенный у присутствующего там же парфюмера помандер, который подносит ей подруга.
Употреблявшиеся в то время ароматические вещества обладали, как правило, весьма сильным запахом. Основу большинства препаратов составляли мускус и цибетин, которые неоднократно упоминаются у Шекспира. В комедии "Много шума из ничего" Педро говорит о Бенедикте: "Чего же более, он натирается цибетином, заметьте теперь, чего ему нужно? Иными словами, славный малый влюблен". А в комедии "Винздорские проказницы" мистрис Квикли говорит, перечисляя подарки, присланные Фальстафом для мистрис Форд: "Письмо за письмом, подарок за подарком, и все так чудесно пахнут мускусом". При всем уважении к бессмертному поэту я сильно сомневаюсь в том, что современный кавалер, прибегнув к подобным средствам для достижения своей цели, смог бы добиться успеха. Ведь запах цибетина и мускуса в чистом виде не слишком приятен и способен поразить не сердце, а голову, то есть вызвать мигрень.
Восточный обычай опрыскивать платье розовой водой, видимо, был широко распространен в ту эпоху. Герой одной из пьес Марстона, юный щеголь, появляется на сцене с флаконом розовой воды в руке и опрыскивается, в другом эпизоде он же говорит: "Это сладостно и чисто, как флакон цирюльника". note 250 То же самое туалетное приспособление упоминает Форд в пьесе "Тhе Fairies".(3) Один из персонажей появляется на сцене, опрыскивая лицо и волосы из флакона и разглядывая свое отражение в небольшом зеркале, прикрепленном к поясу.
Полы в комнатах либо устилались шкурами морской выдры(4), либо орошались душистой водой. В старинной пьесе "Доктор Фаустус", принадлежащей перу Кристофера Марло, Прайд(5) выходит на сцену со следующими словами: "Фу, что за вонь здесь стоит! Ни за какие деньги я не скажу больше ни слова, пока не надушат пол". Этот обычай практиковался и в храмах, однако летом полы в церкви не опрыскивали, а посыпали душистыми цветами. В одной из пьес той эпохи под названием "Апий и Вирджиния" этот обычай описывается следующим образом:
Скверный мальчишка, если бы ты сегодня не опоздал,
Ты бы украсил всю церковь
Сладкими примулами, первоцветом и фиалками,
Мятой, календулой и майораном,
А теперь она осталась грязной, и в этом виноват ты один.
Такой обычай до сих пор сохранился в Испании и Португалии, где летом полы в церкви усыпают, как правило, лавандой и розмарином. Ароматические вещества также курились в помещениях и использовались для ароматизации постельного белья. "Холсты на лугах пропитываются фиалкой", — говорит Марстон в комедии "Как вам это понравится". А в комедии "Много шума из ничего" Борачио отвечает на вопрос о том, каким образом он проник во дворец: "Меня приняли за парфюмера, потому что я закурил в душной комнате". Стрип в "Жизнеописании сэра Дж. Чика" упоминает, что тот заказывал ароматическую трубку для своей комнаты. note 251
В "Anatomy of Melancholy"(6) Бартон пишет: "Каждое утро, перед тем как встать, он сжигал у себя в комнате можжевельника на два пенса, чтобы таким образом надушить воздух".
Еще одним приспособлением для создания душистой атмосферы были ароматические мехи, и Ришелье, который был большим любителем роскоши, пользовался ими в своих покоях. Форд так высказывается об этом обычае в одной из своих пьес:
Мое дыханье стало нежным,
Как надушенные мехи
В будуаре знатной дамы.
Душистые перчатки в этот период продавались обыкновенно модистками и мелочными торговками, а аптекари, проживающие в Лондоне преимущественно в районе Баклерсбери, торговали различными душистыми травами. На это указывает характерное шекспировское сравнение: "Благоухает, как Баклерсбери в период сбора трав". Торговля душистыми травами заключалась в сборе и продаже всех употреблявшихся тогда ароматических растений, таких, как розмарин, необходимость в котором возникала как на свадьбе, так и на похоронах, кроме того продавалась различного рода пахучая древесина для окуривания помещений. Об этом писали Бомон и Флетчер в "Wit without Money" note 252:
Фунтами продает он дерево и коренья,
А благородные лорды их жгут по унции.
Многочисленные торговцы странствовали также по провинции и участвовали в ярмарках, на которых предлагали всевозможные товары, как Автолик в "Зимней сказке":
Полотно как снег бело,
Креп — что ворона крыло!
Перчатки, что розы в Дамаске!
Для лиц, для носа маски!
Бус, ожерельев продам,
Духов самых лучших для дам!
Шапочек, корсетов купите,