– Эй, Мартин! – окликает его Дуг. – Найдешь время на коротенькое интервью? Твоя история нынче задает тон новостям. Может, разберемся с ним, пока другие дела не навалились?
Меньше всего Мартину хочется распространяться по телевизору о статье Беттани. Трудно разозлить Уокера сильнее.
– Попозже, Дуг. Мне нужно кое-что проверить. К вечеру история может получить продолжение.
– Правда? – Дуг сразу навостряет свои репортерские уши. – У тебя есть что-то еще?
– У нас всегда есть что-то еще. – Мартину самому противен тон умника, которым он это говорит. И почему телевизионщики вечно норовят всюду сунуть свой нос?
Положение спасает Мэнди, которая появилась из подсобки с запеченными сандвичами в коричневатых бумажных пакетах. Дуг Танклтон, расплатившись, забирает чек и раздает пакеты своей команде. Оператор осторожно возвращает Лиама в манеж.
– Нам пора, – говорит Дуг. – У нас куча дел. Сам раскопал несколько многообещающих ниточек. Возможно, позже пересечемся.
Телевизионщики уходят, Мартин с Мэнди остаются одни в тишине магазина.
– Смотрю, ты с утра уже вся в трудах.
– Это точно. Продала много кофе.
Мэнди держится отстраненно, улыбается равнодушно, но, по крайней мере, ушла та тихая злость, что переполняла ее дня два назад. Возможно, Мэнди смирилась с тем, что у него особо нет выбора, освещать или не освещать эту историю.
– Тебе пришло много сообщений, – продолжает она. – Беттани, твоя сиднейская журналистка, оставила по меньшей мере десяток.
– За утро?
– Вчера, начиная с после обеда и до вечера. Она тебя так и не разыскала?
– Нет. Наверное, по поводу статьи в сегодняшней газете.
– М-да, я ее уже смотрела. Тот проныра с телевидения показал. Жирный коп из Беллингтона тоже оставил тебе сообщение. Заглядывал сюда за кофе буквально минуту назад. Вот.
Мэнди передает Мартину сложенный листок бумаги. Открыв его, он видит: «И тебе того же, падла!»
– Что, скверно? – интересуется Мэнди.
– Скверно. – Мартин показывает ей записку.
– Хм, я бы и сама лучше не выразилась.
– Что ж, спасибо на добром слове.
– Твоя история в утренней газете… там одно сплошное вранье.
– Ты об Уокере? Это не моя история, Беттани постаралась.
– Нет, я не о той.
– Значит, о большой, про Байрона Свифта? Чем она тебе не угодила? Свифт был человеком без прошлого. Да и про обвинения в педофилии уже говорилось во всеуслышание, к тому же полиция их подтвердила.
– Нет, не об этом.
Мэнди смотрит на него спокойно, без затаенной злости.
– Тогда о чем же?
– Ты, можно сказать, обвинил его в убийстве тех автостопщиц.
– Ну, так считает полиция. Об этом есть в статье. Говорят, он любил поохотиться в Пустошах.
Конец ознакомительного фрагмента.