— Испугалась Гийома? Не стоит, он вполне безобидный.
— Нет, не испугалась, — мне не хотелось выглядеть в его глазах трусихой.
— Хорошо, я пойду с вами, — Арендт слегка приобнял меня, и мы стали медленно подниматься вверх по широкой лестнице вслед за кряхтящим инвалидом.
— Откуда он? — спросила я. — Раньше мы его тут не видели.
— О, молодой человек давно живёт здесь, — улыбаясь, поведал доктор. — Занимается всей чёрной работой и ни на что не жалуется. Однако, ты права. Персонал старается, чтобы он не мелькал перед пациентами, поэтому обычно дальше флигеля его не выпускаем или даём задания в ночное время.
— Молодой человек? — изумилась я. — Он ведь выглядит, словно старик. Или вдобавок ещё и…
Как всегда, с моей несдержанностью я собиралась сказать нечто резкое, но сразу поняла, что это было бы невежливо и по отношению к Гийому, и к его покровителю. Потихоньку мне удаётся контролировать свою порывистость!
— Да, не скажешь, — грустно заметил мой спутник, когда мы после холла второго этажа пошли по коридору. — Ему около тридцати лет, десять последних из которых он угасает непонятным образом и умственно, и физически. Мы не смогли понять, в чём дело; Гийом противился лечению и вот до чего дошло. Даже родной брат отказался от него, и я взял бедолагу под опеку сначала к себе в больницу, а потом и сюда. Так он тут и живёт в удалённой каморке. Но, боюсь, ему уже никогда не обрести человеческий облик.
Мы остановились у одной из двух десятков одинаковых дверей, и доктор бесшумно толкнул её. Перед нами открылась светлая, просторная, хотя и со спёртым воздухом, комната. Труппе и раньше приходилось останавливаться здесь, поэтому обстановка была знакомой — три кровати, стол, кресло и стулья, платяной шкаф, небольшой камин. Широкое окно выходило на хвойный лес. В углу — дверь в ванную комнату, общую для двух смежных номеров. Гийом молча положил мою сумку у двери и замер.
— Всё, ты можешь идти, — мягко обратился к нему доктор.
Калека промычал что-то нечленораздельное и с шумом покинул помещение. В дверях он чуть не столкнулся с дядей Октавиусом.
Фактически, тот был для меня дедушкой, но у нас укоренилось именно такое обращение к старейшине семьи, главному директору и идейному вдохновителю бродячего театра. Ради благополучия нашего предприятия дядя, холеричный старикашка уже под семьдесят, не щадил ни себя, ни других. Среднего роста, седовласый, одетый, как правило, по-дорожному и одновременно по-деловому, он ни минутки не мог прожить без активного действия.
— Извини, Арендт, за задержку, — дядя присел на стул. — С Ребеккой произошло несчастье.
— Да, кстати, где она и её родители? — оглянувшись, взволнованно спросил доктор.
— Августа и Густав пока покинули труппу, — горестно сказал дядя Октавиус. — А Ребекка погибла во время несчастного случая.
И он коротко пересказал произошедшее несколько дней назад в Туманном городе. Арендт внимал с неподдельным интересом и даже всплёскивал руками от услышанного.
Оказавшись свидетельницей их разговора, я непроизвольно воскрешала эти события в памяти и вновь почувствовала себя дурно. К тому же, как назло, ещё сильнее заболела заживающая рана от ожога на правой ладони. А нос вдруг почувствовал запах дыма, хотя ведь я видела, что камин не работал и сейчас здесь нет никакого пламени.
Думая, что справлюсь, я села и пыталась успокоиться. Только сердце билось часто-часто, грудь сжимало, в ушах раздавался звон и мне потребовался свежий воздух. Встав, я пошла к окну, но на полпути начала терять сознание и подвернула ногу. К счастью, дядя и доктор успели подхватить моё лёгкое тело.
— Изабелла, как ты? — они оба перепугано взглянули и довели до кровати.
— Нормально, — тихим голосом ответила я, хотя на самом деле по-прежнему испытывала головокружение. — Сейчас пройдёт.
— Это всё панические атаки, — объяснил дядя Октавиус. — После того случая с ней случаются такие непредсказуемые приступы. Как доктор ты можешь ей помочь?
— Да, конечно, попробую, — растерянно сказал Арендт. — Хотя я уже пять лет как ушёл в отставку и не занимаюсь лечебной практикой. Но в моём доме есть и лаборатория, и различные препараты, а если что-то серьёзное, я направлю её к своему преемнику, главному врачу больницы Лесного города. Без должного лечения ситуация может ухудшиться.
— Кстати, а твоя дочь сейчас живёт в столице?
— Да, — кивнул Арендт и догадался, к чему был этот вопрос. — Изабелла, комната Сильвии свободна и, если хочешь, то она к твоим услугам. Хотя тут неплохие условия, думаю, там тебе будет гораздо удобнее. Правда, в моём доме не найдётся места для Марка и Розы…
— Ничего страшного, — перебил его дядя Октавиус. — Она уже взрослая девушка и проживёт несколько дней без присмотра родителей. Вдобавок, ведь твой дом находится не так далеко отсюда?
— Совсем близко, — подтвердил доктор. — И они смогут навещать её в любое время. Или Изабелла может воспользоваться моим экипажем и приезжать сюда, когда захочет.
Молча смотря на них, я едва сдерживала улыбку: как они всё здорово за меня без меня решили. И приступ к тому же мгновенно прошёл. Но взрослые строго приказали мне оставаться в лежачем положении.
— Вот и отлично, — обрадовался дядя Октавиус и, отведя друга в сторону, начал ему что-то оживлённо рассказывать, явно сменив тему разговора.
Когда в комнату, наконец, зашли Марк и Розамунда, дядя не терпящим возражения голосом заявил им:
— Я пришёл к выводу, что нашей девочке лучше пожить в доме у Арендта. Там у него и обстановка поприятнее, не то что больничные стены…