Экономка уже прибрала постель и распахнула шторы. Я порылась в своих вещах, нашла расчёску, красиво уложила волосы и привела себя в порядок. Но чем мне заниматься целый день? Так и сидеть здесь взаперти?
Заметив в углу комнаты фортепиано, я подскочила к нему. Довольно новое, коричневого цвета, на фронтальной доске была прибита табличка с указанием одной из лучших в Валлории фабрики музыкальных инструментов.
Мои пальцы бережно открыли крышку и с восторгом прикоснулись к чёрно-белым клавишам. Как же давно я не музицировала! Усевшись поудобнее на стул, я тихонько начала наигрывать первую пришедшую на ум мелодию. Но только я сделала несколько тактов, у меня перед глазами встала картина: я играла эту музыку на фортепиано в одном театре во время наших предыдущих гастролей, а Ребекка подпевала мне. В очередной раз я поняла, что мы больше не исполним с ней дуэт. Кузина погибла, и уже никогда не выступит на сцене…
Мне стало трудно дышать. Я сразу же закрыла инструмент и подошла к окну. Немного распахнув его, я полной грудью вдыхала морозный воздух. Нужно отвлечься, подумать о чём-то другом.
Передо мной простиралась компактная усадьба доктора Арендта. По всему периметру она была огорожена высоким решётчатым забором. Сам дом располагался в центре участка, рядом примыкали флигели и конюшня. Сад как таковой отсутствовал — лишь клумбы перед парадным входом, остальное занимали невысокие вечнозелёные кустарники. Поместье находилось в окружении таких же по соседству: здесь не увидишь ни хибар бедняков, ни плотно заселённых построек рабочего люда, ни сверхбогатых особняков. Похоже, это идеальный район для тех, кто предпочитает жить в тишине на некотором отдалении от центра города.
Неожиданно раздался лёгкий стук в дверь. Я с удивлением обернулась:
— Входите!
Она медленно распахнулась, и я увидела Поля. Тот нерешительно стоял на пороге:
— Можно войти?
Так как я не ждала гостей, меня разозлила непонятливость парня. Что его привело?
— Да, я же сказала «входите».
Юноша осторожно зашёл в комнату, не пуская рвущегося к нам Берти. Затем медленно переместился ближе ко мне.
— Ведь ещё рано идти к доктору? — недоумевала я, зачем Поль пришёл преждевременно.
— Да, — он мягко улыбнулся. — Но я подумал, что могу быть чем-то полезен. К тому же, как видишь, тут практически не с кем общаться. Мы с Арендтом вдвоём, не считая…
— Вроде бы мне пока ничего не нужно, — перебила я, всё ещё недовольная его неожиданным визитом. — Труппа уже много лет приезжает сюда, почему я не встречала тебя раньше?
Поль оживился тем, что у нас нашлась тема для разговора, и присел на стул. Он не знал, куда деть свои руки и наконец просто положил их на колени.
— Я живу тут только год, до этого учился в столице. Хотя всё началось ещё раньше.
Парень замолк. Мне стало любопытно, я подошла поближе и села за стол напротив него.
— Мой отец, — он поперхнулся, но сразу же поправился, — умер три года назад, когда мне было семнадцать. Доктор Арендт, будучи его лучшим другом, сразу вызвался стать опекуном. Он решал все финансовые и прочие вопросы, оставшиеся после отца. Даже жил некоторое время в нашем доме в Столичном городе, чтобы я не оставался без присмотра. Драйзер считал, что я должен заниматься медициной и поспособствовал поступлению в колледж. Когда наступило моё восемнадцатилетие, он оставил меня и вернулся сюда.
— Так тебе нравилась медицина или ты делал, что скажут? — поинтересовалась я, так как вопрос выбора профессии стоял для меня очень остро.
— Не скажу, что сильно мечтал быть врачом, — задумался Поль. — Но и тогда, и сейчас мне импонирует в медицине то, что я могу приносить пользу. Когда после лечения пациенты приходят к тебе с благодарностью — это дорогого стоит.
— Разве ты кого-то лечишь? — недоверчиво уточнила я.
— Ещё нет, — признал юноша. — Год назад я экстерном закончил курс колледжа и хотел бы продолжать обучение в университете. Но опекун решил, что я достигну гораздо большего, если буду работать его ассистентом, поэтому позвал меня сюда помогать ему и я согласился.
— Как я поняла, доктор оставил пост главного врача Лесного города, даже передал управление санаториума другим людям. Он ведёт частную практику дома?
— Не совсем, — замялся Поль. — Скорее занимается исследовательской работой.
Я плохо разбиралась во всех этих медицинских премудростях, наверное, это что-то скучное, и не знала, о чём ещё его можно спросить. Хотя ведь можно поговорить о всяких пустяках.
— Что ты делаешь в свободное время?
— У нас его почти нет, — улыбнулся молодой человек. — Живём по чёткому распорядку — еда, работа, перерыв на отдых. Всего один день в неделю остаётся для себя, да и тот проходит однообразно. В Лесном городе нет ни театра, ни клубов по интересам. У меня появилось несколько приятелей, но… Может, я просто привык к столице, где вырос, где всё осталось, в том числе, друзья детства и поэтому никак не адаптируюсь здесь.
— Ох, знал бы ты мою жизнь, — весело заметила я. — Тут уж точно скучать некогда — то едем по кочкам и ухабам, в холод и зной, в дождь и снег, то выступаем, где придётся, и у нас даже выходного нет.
— Да, — согласился Поль. — С трудом могу представить ваш странствующий образ жизни. Ты, наверное, много всего видела?