Калимар заметил, что в нос барона вставлены затычки, а дыхательные пути защищены специальными фильтрами. У Калимара таких приспособлений не было, и он не хотел даже думать, сколько ядов попадает в его легкие при каждом вдохе. Он снял очки в золотой оправе и протер стекла, но маслянистый жидкий налет остался.
– Барон Харконнен, я бы сказал, что это не самое подходящее место для наших переговоров.
Барон взглянул на бурное течение липких комьев с таким видом, словно посмотрел в окуляр калейдоскопа.
– У меня есть здесь одно дело, Калимар. Мы будем говорить здесь или нигде.
Намек был понят, это было большое неуважение со стороны большого толстяка. В ответ Калимар вложил всю возможную грубость.
– Действительно, барон, как взрослые люди и лидеры своих уважаемых планет, мы должны выполнять взятые на себя обязательства. Вы, сэр, не выполнили своих обязательств. Ришез обеспечил вас помощью, о которой вы просили, и вы обязаны заплатить нам остаток оговоренной суммы.
Барон скорчил злобную гримасу.
– Я ничего вам не должен. Ваш доктор Сук не вылечил меня.
– Это не было частью нашего соглашения. Он обследовал вас и поставил верный диагноз. Вы должны платить.
– Я отказываюсь, – ответил барон, всем своим видом показывая, что данная тема исчерпана. – Теперь можете идти.
Калимар глубоко вздохнул, отчего его едва не вывернуло наизнанку, и продолжал настаивать на своем.
– Сэр, я много раз пытался быть благоразумным, но учитывая ваше преступное нежелание платить, я чувствую себя вправе изменить условия соглашения. Я повышаю цену.
Калимар назвал заоблачную сумму соляри и добавил:
– Ришез готов передать дело на рассмотрение суда Ландсраада, где наши адвокаты и поверенные докажут нашу правоту. Мы откроем причину вашей болезни и опишем ваше состояние, дегенерацию и слабость. Возможно, мы даже сумеем представить доказательства нарастающей умственной слабости.
Лицо барона побагровело от гнева, но прежде чем он успел взорваться, на площадку вошли три гвардейца. Они вели за собой стройного человека в причудливой, хорошо пригнанной одежде и дутых панталонах.
Мефистис Кру прилагал все усилия, чтобы не обращать внимания на противный запах. Он выступил вперед.
– Вы звали меня, милорд барон?
С этими словами он посмотрел в одну сторону, потом в другую, нахмурился и неодобрительно взглянул на канализационные чаны.
Барон бросил косой взгляд на Калимара, а потом обратил внимание на Кру и произнес:
– Я хотел задать вам деликатный вопрос. Это сущий пустяк, вопрос декорума.
На жирном лице отразилась смертельная злоба.
– Могу я рассчитывать на удовлетворительный ответ?
– Конечно, мой барон. Я прибыл сюда, чтобы служить вам. – Инструктор выпрямился и подбоченился.
– Я думаю над этим с того прискорбного происшествия на гала-банкете. Вежливо ли будет с моей стороны, если я сам брошу тебя в канализацию, или мне стоит поручить это моим гвардейцам, чтобы мне самому не марать рук?
Кру испуганно отступил на шаг, но Криуби жестом приказал солдатам преградить ему дорогу к бегству.
– Я… я не понимаю вас, милорд. Я делал для вас все, что было в моих силах…
– Это не очень внятный ответ на мой вопрос. Ладно, думаю, что поручу это дело гвардейцам.
Барон сделал движение своей пухлой рукой.
– Наверное, это самая вежливая альтернатива.
Впервые инструктор по этикету не нашел нужного куртуазного слова и разразился бранью, способной оскорбить даже слух барона Харконнена. Одетые в форму гвардейцы схватили осанистого учителя этикета под руки и плавным движением перебросили его через перила. Пока Кру падал, его экстравагантная одежда трепетала на ветру. Перед тем как шлепнуться в глубокий чан, полный человеческих испражнений, он ухитрился перевернуться в воздухе ногами вниз.