Дюна: Дом Коррино: читать начало книги онлайн

На мониторе с высоким разрешением было видно, как лакеи сервировали первую перемену. Рот Раббана переполнился слюной. Племянник понимал, что ему достанутся только остатки, но если такую цену надо заплатить за разрешение не участвовать в этой птичьей болтовне, то он, Раббан, с удовольствием пострадает. Лучше есть холодное мясо, чем изображать из себя воспитанного джентльмена.

Мефистис Кру остался за сценой, но по-прежнему очень суетился, занимаясь тысячью мелочей. Он случайно заскочил даже в альков для прослушивания, где сидели Раббан и де Фриз, думая, что это продуктовая кладовая. Он резко остановился, удивившись их присутствию, и машинально пощупал шею, обильно напудренную в тех местах, где остались следы железных пальцев Глоссу Раббана.

– О, простите, – быстро взяв себя в руки, сказал Мефистис. – Я не хотел вам помешать.

Он кивнул де Фризу, ошибочно считая его своим союзником.

– Банкет проходит очень гладко, как мне кажется, – продолжил Кру. – Барон хорошо справляется с задачей.

Бестия Раббан злобно рыкнул, и Мефистис поспешил исчезнуть.

Де Фриз и Раббан снова принялись за подслушивание, от души надеясь, что произойдет что-нибудь из ряда вон выходящее, иначе вечер можно будет считать окончательно испорченным.

– Какое милое дитя! – умилился граф Ришез, увидев Фейда-Рауту. Светловолосый мальчик уже знал множество слов и понимал, как добиться желаемого. Граф протянул к нему руки. – Можно я подержу его на коленях?

Барон согласно кивнул, и слуга протянул Фейда-Рауту старому Ришезу, который начал подбрасывать мальчика на своем колене. Фейд, однако, не стал смеяться, что сильно удивило Ильбана.

Граф поднял бокал, поддерживая мальчика одной рукой.

– Предлагаю тост за детей.

Гости выпили. Тихо ворча, барон подумал, что у старого дурака поубавилось бы восторга, если бы его попросили поменять мальчишке пеленки.

Как раз в этот момент малыш разразился потоком бессвязных слов, в которых барон узнал обозначения экскрементов. Да, пеленки пора менять! Но Ильбан ничего не понял, продолжал глупо улыбаться и ласково разговаривать с Фейдом. Старик снова покачал его на колене и, подражая детскому лепету, проговорил:

– Смотри, малютка, вот несут десерт. Ты же любишь его, правда?

Барон подался вперед, радуясь, что обед подходит к концу. Кроме того, эту часть праздника он планировал сам, не прислушиваясь к советам инструктора по этикету. Он полагал, что придуманная им шутка весьма позабавит гостей.

Шестеро слуг внесли поднос, на который вполне можно было бы уложить человека. На поднос был уложен двухметровый пирог, который и поставили в середине стола. Пирог был изготовлен в виде длинной извитой ленты, напоминал формой песчаного червя и был украшен завитками концентрированной меланжи.

– Это блюдо символизирует держание Харконненами имперского лена Арракис. Прошу всех отметить вместе со мной десятилетие нашей плодотворной и доходной работы на этой планете.

Барон лучился улыбкой, а граф Ришез аплодировал вместе со всеми, хотя даже он не должен был пропустить мимо ушей оскорбление, направленное против его Дома, который когда-то потерпел неудачу на Арракисе.

Корка пирога блестела, но барону не терпелось увидеть восхитительный сюрприз, таившийся внутри пирога.

– Малыш, смотри, какой чудесный пирог! – С этими словами Ильбан поставил Фейда на стол, чем привел бы в неописуемый ужас Мефистиса Кру.

Один из ассистентов повара начал с помощью проволочного ножа срезать с пирога корку. Было такое впечатление, что он, как прозектор, вскрывает червя. Гости сгрудились вокруг стола, чтобы лучше видеть, а граф Ришез подтолкнул вперед маленького Фейда-Рауту.

Когда пирог открыли, стало видно, что внутри копошатся какие-то твари, очень напоминавшие по форме змей. Это должно было символизировать песчаных червей Арракиса. Безвредных змей запечатали в пирог, чтобы они, выползая оттуда, производили впечатление извивающихся щупальцев. Милая маленькая шутка.

Фейд смотрел на змей, как зачарованный, но граф Ришез едва удержался от крика. Ночная усталость и подозрения относительно истинных намерений барона сделали свое дело. Все пришли в смятение. Граф, пытаясь прослыть героем, грубо убрал Фейда-Рауту со стола, перевернув при этом свой стул.

Фейд, который совсем не боялся змей, теперь был перепуган настолько, что разразился неистовым плачем. Пока он кричал, телохранители начали подхватывать своих подопечных, готовясь защищать их.

Стоя у противоположной стороны стола, виконт Моритани отпрянул, отступил на несколько шагов и застыл на месте, сверкая черными глазами, в которых одновременно отразились восторг и ярость. Оружейный мастер Хий Рессер был готов защитить своего лорда, но виконту, кажется, не было до этого никакого дела. Он хладнокровно взялся за браслет на левой руке и направил раскаленный добела луч потайного лазерного ружья на пирог. Змеи начали испаряться от чудовищного жара, распадаясь на клочья почерневшей кожи и куски обгорелого мяса.

Гости завопили. Большинство бросилось искать выход из банкетного зала. Из задней комнаты выскочил Мефистис Кру, взывая к разуму и призывая к спокойствию.

Но пандемониум только начал открываться…

Одетый в традиционную джуббу с откинутым назад капюшоном, Лиет Кинес снова стоял на высоком балконе пещеры собраний сиетча. Здесь Лиет чувствовал себя дома, не так, как в роскошных залах Кайтэйна, но в присутствии своих людей его охватывала и большая робость. Здесь он должен говорить о вещах, касающихся будущего каждого свободного человека на планете Дюна.

Собрания проходили довольно гладко, за исключением сумятицы, которую устроил Пемак, престарелый наиб Пещерного сиетча. Этот заскорузлый в предрассудках прошлого вождь выступал против всех предложений Лиета, не предлагая ничего взамен. Другие фримены повторно криками сгоняли его с балкона, но он упрямо поднимался туда вновь и вновь до тех пор, пока ворчавшего старика не взяли под руки и не стащили в тень балкона.

В течение многих дней собрание бурлило, сталкивались мнения, шли споры. Несколько враждовавших вождей в негодовании покинули собрание, но потом, опомнившись, вернулись назад. Каждую ночь Фарула ласково обнимала Лиета, нашептывала ему советы, помогала, как могла, нежностью и любовью. Именно она помогла сохранить ему душевное равновесие и мужество перед лицом растущего несогласия.