Дюна: Дом Коррино: читать начало книги онлайн

Одетые в строгую форму служители провели императорскую чету и ее гостей в специальную ложу, откуда открывался лучший вид на сцену. Немногочисленная публика – роскошно одетые аристократы – сидела внизу, трепеща от присутствия августейших особ.

По сцене, прямо держа спину, прошла старшая дочь императора, одиннадцатилетняя принцесса Ирулан. Она держалась с поистине императорским достоинством, эта высокая девочка со светлыми волосами, одетая в небесно-голубое платье из мерхского шелка. Лицо девочки отличалось классической патрицианской красотой. Взглянув на родителей, сидевших в императорской ложе, Ирулан сдержанно поклонилась.

Джессика внимательно всмотрелась в лицо дочери Шаддама и Анирул. Все движения девочки были грациозными и точно рассчитанными. Казалось, у нее была масса времени на то, чтобы тщательно их планировать. Джессика помнила, как воспитывала ее саму Преподобная Мать Мохиам, и сейчас она ясно видела признаки воспитания Бене Гессерит по всем повадкам Ирулан. Анирул воспитывала дочь в строгих традициях Ордена Сестер. Говорили, что эта юная леди отличается превосходным интеллектом и талантом в литературе и стихосложении. В свои одиннадцать лет она писала очень сложные по форме сонеты. Музыкальный талант проявился у девочки еще в четырехлетием возрасте.

– Я очень горжусь ею, – прошептала Анирул Джессике, сидевшей в обитом бархатом кресле. – Ирулан может достичь величия и как принцесса, и как Сестра Бене Гессерит.

Принцесса улыбнулась отцу, словно стараясь вызвать оживление на его деревянном лице, потом повернулась к публике и слегка поклонилась. Подойдя к инструменту, она уселась на рубиновое сиденье и поправила сверкающее платье. Некоторое время Ирулан сидела в полной неподвижности, собирая воедино свои музыкальные способности, а потом коснулась длинными пальцами инкрустированных камнями су клавиш, извлекая из них сладчайшие ноты. Маленький зал с прекрасной акустикой наполнился мелодиями величайших композиторов.

Когда величественные звуки поплыли по залу, Джессику охватила печаль. Наверное, эта печаль была подсознательной реакцией на музыку. Какая ирония судьбы, думала Джессика. Она оказалась на Кайтэйне, хотя никогда не имела ни малейшего желания здесь оказаться, а первая наложница Лето Кайлея – которая всю жизнь стремилась к жизни в роскоши – так и не смогла здесь побывать.

Джессика уже сейчас начала скучать по Лето. Ей так не хватало ее герцога, что она постоянно испытывала какое-то стеснение в груди и тяжесть в плечах, заставлявшую ее сутулиться.

Император начал клевать носом, засыпая от непривычной музыки, и Джессика заметила, как Анирул искоса бросила на него недовольный взгляд.

Нет, не все блестит на Кайтэйне, подумала Джессика.

Нестерпимый жар плавильной печи красным отсветом ложился на пергаментное лицо Верховной Матери Харишки. От расплавленной массы, бурлившей в тигле, шел тяжелый запах металлического расплава, примесей и горевших пластмасс.

К плавильной печи двигалась длинная процессия одетых в черные накидки Сестер, каждая из которых несла в руках какую-нибудь часть разбитого харконненовского корабля. Словно древние островитяне, приносящие жертву языческому богу вулканов, они бросали обломки в яростно бушевавший огонь тигля.

Секретный корабль медленно превращался в вязкий суп, напоминавший по консистенции лаву. Промышленные тепловые генераторы испаряли органический материал, разрушали полимеры и плавили металл – даже закаленные в космических условиях плиты корпуса. Каждая деталь должна быть уничтожена без следа.

После модификации памяти троих ришезианских инженеров Харишка решила, что теперь никто в мире не сможет восстановить безумное изобретение Чобина. Как только Сестры Бене Гессерит уничтожат уникальный и единственный в своем роде корабль, технология невидимок исчезнет навеки.

Сестры работали, как муравьи, сгрудившись вокруг сваленных в старом карьере остатков разбитого судна. С помощью лазерных пил они разрезали корпус и механизмы на части, которые под силу было нести одному человеку. Верховная Мать была уверена, что по этим фрагментам будет невозможно восстановить утраченную технологию, но на всякий случай приказала довести дело до конца.

Искоренение должно быть полным и абсолютным.

К гудящему тиглю подошла Сестра Кристэйн, окруженная клубами едкого дыма, она подняла над головой опутанный проводами силовой генератор неизвестной конструкции. Насколько позволяли знания, Сестры решили, что это и есть главная часть проектора невидимого поля.

Сильная и непреклонная, молодая женщина на некоторое время застыла перед тиглем, не обращая внимания на сильный жар, который заставил покраснеть ее щеки и едва не спалил брови. Тихо произнеся молитву, она бросила изуродованный лазерным резаком генератор в бушующее пламя и осталась стоять на месте, глядя, как деталь, распадаясь на части, плавилась и растекалась, заставляя темнеть ало-оранжевый суп.

Наблюдая эту картину, Верховная Мать Харишка почувствовала какое-то оживление своей Другой Памяти, в уши ей начали что-то шептать о давно прошедшей жизни. Кто-то из ее предков видел что-то подобное. Та женщина была предшественницей Харишки по прямой генетической линии и жила в незапамятные времена… В мозгу всплыло ее имя: Лата.

Хотя язык в то время был груб и не способен выражать оттенки мыслей, Лата хорошо прожила свою жизнь. Эта женщина руководила работой мужчин, установивших на берегу какого-то озера каменную плавильную печь и мехами вдувавших в нее воздух, чтобы повысить температуру пламени. Харишка не вспомнила ни названия того озера, ни имени той земли. Она ясно видела, как люди плавили железную руду, добытую, быть может, из упавшего метеорита, получая из нее железо, из которого выковывали грубые плуги и оружие.

Мысленно просеивая коллективную память, Харишка отмечала стадии становления металлургии, видя, как ее предки участвуют в выплавке меди, бронзы, а потом и более трудоемкой стали. Эти нововведения делали из простых воинов королей, так как лучшее оружие позволяло покорять соседние племена. В Другой Памяти присутствовали только женские предки, и Харишка могла припомнить наблюдения войн и работы кузниц только со стороны, в то время как она ясно представляла себе, как собирала пищу, изготовляла одежду, рожала детей и хоронила их…

Но сейчас Харишка и ее Сестры использовали древнюю технику для уничтожения ужасного нововведения. В отличие от воителей и королей древних времен, которых она видела сквозь пласты генетической памяти, Харишка решила не использовать новое оружие и воспрепятствовать тому, чтобы им воспользовались другие.

Сестры продолжали бросать в огонь куски корабля-невидимки. Дым становился все гуще, но Харишка не уходила со своего места возле огнедышащего жерла старинного тигля. Когда Сестры уберут с поверхности расплава пленку примесей, металл будет использован для отливки вещей, полезных для Школы Матерей. Как те пресловутые мечи, перекованные в орала.

Хотя Бене Гессерит как будто уничтожил всякую возможность восстановления технологии производства генераторов невидимого поля, Харишка не была полностью в этом уверена и испытывала неприятное чувство. Сестры успели в деталях изучить внешнюю конструкцию корабля, и хотя им не удалось заново его собрать, они тем не менее знали место каждой части. Когда-нибудь они перенесут эти данные в Другую Память. И там, в коллективном сознании Бене Гессерит, эта тайна будет наконец навеки погребена.

Замыкающие процессию Сестры бросили последние куски разбитого корабля в плавильную печь, и единственный во всей вселенной корабль-невидимка исчез навсегда.

Этот банкет превзошел своей экстравагантностью все подобные празднества, которые Харконнены когда-либо устраивали на Гьеди Первой. Пережив изощренное и мучительное издевательство со стороны Мефистиса Кру, барон дал себе слово никогда больше не подвергать себя столь суровым испытаниям.

– Зато это изменит отношение к вам членов Ландсраада, мой барон, – несколько раз напоминал ему Питер де Фриз, ровным, спокойным голосом взывая к разуму Владимира Харконнена. – Вспомните, как они уважают Лето Атрейдеса, как они аплодировали ему за дерзкое нападение на Биккал. Вспомните и используйте этот урок к своей выгоде.

Просматривая список приглашенных, инструктор по этикету пришел в неподдельный ужас, когда увидел, что на банкет приглашены кровные враги с Груммана и Эказа. Такой банкет превращался в звуковую бомбу замедленного действия, способную взорваться от малейшего сотрясения. После многочисленных дискуссий, перераставших временами в неприкрытую ругань, было наконец решено исключить эрцгерцога Армана Эказского из списка гостей, а де Фриз превзошел самого себя, стараясь сделать такие изменения, чтобы банкет прошел без сучка и задоринки.

Все же ментат очень боялся, что барон прикажет казнить его по окончании празднества. Владимир Харконнен прекрасно видел состояние своего верного клеврета, но лишь посмеивался. Ему вообще нравилось держать людей в подвешенном состоянии и заставлять их дрожать за свое положение и за саму жизнь.

Тщательно отобранные гости банкета были доставлены с орбиты челноками Харконнена. Блистающий просторными одеждами, скрывающими прикрепленные к поясу подвески и огромный живот, барон встречал гостей возле опускной решетки своего Убежища. Освещаемые оранжевыми лучами заходящего тусклого солнца Харко-сити железные прутья ворот казались зубами дракона, готовыми обрушиться на входящих в родовой замок гостей.

Когда благородные гости вышли из транспортной баржи на воздушной подушке, барон лично приветствовал каждого из них заранее заготовленными и хорошо отрепетированными вежливыми фразами. После этого барон лично поблагодарил всех прибывших за то, что они сочли возможным принять его приглашение. Услышав эти слова, некоторые гости подозрительно посмотрели на барона с таким видом, словно он говорил на непонятном иностранном языке.