— Привет, мамуль, я что хотела спросить. Ты во сколько приедешь?
— Постараюсь к двум. Если не завалят работой. А если не получится, то тогда до вечера.
Я недовольно хмыкнула.
— Я постараюсь приехать, обещаю. Все, дочунь, пока, — и она отключилась.
Да, подумалось, мне, не все так просто, как казалось изначально. У меня почему-то закрадывалось ощущение, что она оттягивает время. Тут же встал вопрос, почему? Чего она пытается добиться? Будто против Стаса, что-то имеет. Нет, я, конечно, понимаю, может, ей кажется, что она погорячилась, когда предлагала мне встречаться с мальчиками. Но сей факт уже произошел. А может, мне это кажется? Может, это я хочу подогнать время, а оно стоит и не хочет двигаться? И скорее всего, это на меня давит, и я вижу в маме не союзника, а человека, который препятствует моей встрече со Стасом. Так, стоп, снова думы меня замучили, так и сижу, смотрю на черный экран телефона.
Медленно встала и поплелась к выходу. Захлопнула дверь и вызвала лифт. Сегодня мне точно не хотелось спускаться пешком, пусть даже с шестого этажа. Зашла в лифт. И так и осталась стоять на месте, даже забыла нажать кнопку первого этажа. Зеркало, что было во всю стену, показало отражение заспанной серой мыши, под глазами которой залегли синяки, а цвет лица приобрел странный дымчатый оттенок. Вот это да, как же так? Ведь даже суток не прошло. А по моему внешнему виду ощущение складывалось, что траур ношу, а не переживаю из-за расставания с парнем.
Двери тихо зашелестели за спиной, я вздрогнула и нажала-таки кнопку первого этажа. Повернулась к зеркалу спиной. На четвертом этаже лифт остановился, впустив парня. Он бросил на меня мимолетный взгляд, повернулся спиной, и мы поехали дальше. Да уж, видимо совсем все плохо, даже люди не здороваются. Меня привлекла спина парня, так как там на майке красовалась большая цифра девять, а под ней надпись «Костян». Интересненько. Взгляд скользнул ниже, задержался на заднице, обтянутой шортами, и на мускулистых загорелых ногах.
«Да так-то ничего», — подумалось мне.
Пиликнуло смс. Я пару раз моргнула, глазам стало больно. Фу, вот это засмотрелась, называется, даже не моргала все это время.
Лифт остановился, парень вышел, я — за ним. Открыла смс. Стас опять меня предупреждал, чтобы не засматривалась на мужиков (он все-таки телепат, сделала вывод я), не надевала открытую одежду, ну и тому подобное. Вот зачем нагнетает? Что за контроль? Но где-то в глубине потеплело.
Тем временем, выйдя из подъезда, я так увлеклась перепиской, что опять чуть не угодила под колеса джипа. Резко подняла голову и столкнулась взглядом с голубоглазым Ильей.
— Привет, очаровашка! — весело сказал он. — Что же ты такая невнимательная? Не зевай, а то так и лбом в стенку врезаться можно.
— Ага, — выдохнула я.
— Пап, ну мы поедем? — раздался голос.
Я перевела взгляд вглубь салона и замерла. Там сидел именно тот парень из лифта. Ну надо же! Но на меня он даже не глянул. Сидел копался в телефоне, то и дело поправляя пятерней челку. Вдруг, почувствовав скорее всего мой взгляд, повернул голову. Голубые глаза, точь-в-точь как у отца, скользнули по мне взглядом, он поморщился и отвернулся. Меня покоробило. Что он о себе думает, этот хмырь? Сам-то ничего из себя не представляет. Хотя в профиль вылитый отец, только волосы у него темнее, чем у Ильи, правда, цвет не разглядеть, так как окна были тонированные, и в машине царил сумрак.
— Да, едем уже, — сказал Илья, повернув голову к нему. — Ну что, маме привет, и чаще смотри по сторонам, — подмигнул уже мне.
Я стояла, приходя в себя, несколько минут. Это сколько же ему лет-то, если у него такой взрослый сын? На вид чуть больше тридцати, а так получается… Я сделала кое-какие подсчеты в голове. Если этому Костяну лет семнадцать, а родили они его, ну пусть по минимуму, в девятнадцать, то Илье тридцать шесть? Ну это он ровесник мамы. Не такой уж и взрослый. Трель телефона вывела из задумчивости. Стас.
— Привет, — приняла я вызов.
— Привет, солнце, захотел услышать твой голос, — он говорит, а я начинаю краснеть и смущаться. — Соскучился по тебе.
— И я, — отвечаю, почти шепчу, в горле пересохло.
— Варька, представь, ты уехала, и тут пошел дождь. Целое утро не могу места себе найти, так и тянет сесть на байк и приехать к тебе, — рассказывает, и у меня пелена перед глазами, и мысленно я уже на вокзале покупаю обратный билет в Батайск.
Стоять не могу, ищу глазами лавку.
— Стас, — только и смогла сказать, голос предательски дрогнул.
— Варь, ты что, плачешь, что ли? Я что-то не то сказал? — голос взволнованный.
— Нет-нет, — пытаюсь взять себя в руки, — просто тоскливо здесь. Расскажи, как твои родители отреагировали на то, что ты хочешь в Грецию поехать? — а про себя думаю: «Ну расскажи хоть что-то, лишь бы подольше голос твой слышать».
— Да все пучком, Варь, я им так напрямую и говорю, с девушкой мол своей хочу поехать в Грецию, — он засмеялся. — Ты бы видела лицо матери, я думал, ее миокарда стебанет. А отец наоборот, даже слова против не сказал. А ты знаешь, что мать у меня спросила?
Я отрицательно замотала головой, как будто Стас мог меня видеть, но он, наверное, на ментальном уровне поймал картинку, потому что ответил:
— Спросила, сколько тебе лет. И что, ты думаешь, она мне ответила, когда узнала, сколько? «Стас, тебя могут посадить за развращение малолетних!»
Вот здесь я не сдержалась. Ярко предстала картинка перед глазами, как я тащу его к себе в спальню. Я прыскаю со смеха, он вторит мне, и вот мы уже смеемся вместе.
Отсмеявшись, я у него спрашиваю: