– Его величество Эрик?
– Так и дело-то два года назад было. Весь Алетар сплетничал.
– И что сейчас с девчонкой стало?
– Замуж выдали.
Я чуть с коня не свалилась.
– Не поняла? Это как?
– А так. В деревне она б одна не выжила. Так что его величество лично посаженным отцом на свадьбе был. Сговорили девчонку за сына старосты, они примерно ровесники. Покамест найдется кому с хозяйством помочь, а когда уж ей семнадцать стукнет, там можно и детей рожать. Его величество так распорядился. И добавил, что если что-то с девчонкой случится, до ее сорокалетия, он найдет, кем деревья украсить.
Я хмыкнула.
– А если б король там рядом не охотился?
– Каменоломни, я же говорю? Для всех причастных. А девчонку бы в приют забрали, имуществу опекуна назначили, до совершеннолетия или брака.
– А ты там каким боком оказался? – не удержалась я.
– Так у меня там родня живет, в соседнем селе. Да и дело получилось известное. И не одно оно такое, уж поверь.
Я задумчиво кивнула.
Да. Кое-как этот закон защищал девчонок. А если вспомнить судьбы моей тетки-тезки, мамину судьбу… им бы такая защита не помешала. Да вот не в Раденоре дело было.
– А если его все-таки обходили? Бывало ведь?
– У нас если кто малолетку… ты поняла, да?
Я кивнула. Чего тут не понять.
– Так все просто и очень быстро делается. На площади отрубают и сжигают.
– Человека?
– Нет. Обрубок. А человек пусть потом живет… если, конечно, кровь остановить успеет или от болевого шока не помрет, палач-то ему не лекарь.
Я хмыкнула.
И вот ни капельки не посочувствовала подонкам, принуждавшим детей. Туда и дорога.
Дом стоял в Зеленом городе и представлял собой крепкое зажиточное строение. Белый камень, красная черепица, зелень вокруг…
И пятеро заплаканных женщин в трауре.
Симпатичные, нет, и не понять. Все рыдают, у всех то и дело слезы текут, все горюют, у всех носы со сливу величиной и такого же цвета.
Все страдающие, все тоскующие, все… все – врут!
С Барсетом мы договорились так, что он расспрашивает, а я слушаю. И если замечу вранье, коснусь его локтя или подмигну, или сама вопрос задам – по ситуации. Но первое, что я заметила.
Никто. Ни одна из женщин не была огорчена.
Мать, жена, три дочери… и вокруг всех преобладали тревожные цвета, но и радостных хватало. Этакая смесь из грязно-коричневого, мутно-желтого, голубого и розового. Они радовались… смерти хозяина дома? Они боялись… чего?
Это и предстояло выяснить.