Красное солнышко: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— Ничего, мамочка, я сам с собою рассуждаю… Я говорю, что никогда не позволил бы господину Фриш бить "Красавчика" или "Орлика", если бы они, испугавшись новой обстановки, шума и музыки, вдруг отказались меня слушать.

— Зачем раньше времени тревожить себя подобными мыслями? Я уверена, что ничего такого никогда не случится. "Красавчик" и "Орлик" вовсе не пугливы, — возразила Мария Ивановна, желая успокоить его, хотя в душе невольно думала, что опасения мальчика вполне основательны.

— Конечно, Миша, ты напрасно беспокоишься, ничего худого не случится, — добавила Гаша, переглянувшись с Марией Ивановной. — Давай-ка лучше я помогу тебе собрать твоих актеров.

— Помоги, голубушка, я буду очень благодарен; мне одному, пожалуй, и не справиться.

— Пойдем на чердак, принесем их сюда, здесь будет удобнее их снарядить!

— Пожалуй, Гаша, ты права, там темно да и не тащить же туда корзину и клетку.

— Конечно.

И дети тотчас отправились на чердак, откуда скоро вернулись со своими питомцами; Гаша несла "Красавчика", а Миша "Орлика". "Орлика" посадили в белую корзину, которую Гаша тщательно прикрыла легким, вязаным платком и обвязала со всех четырех сторон веревками. Таким образом, "Орлик" не был лишен воздуха и в то же время не мог выпрыгнуть, если бы вдруг ему пришла такая фантазия. Голубка же "Красавчика" водворили в ту самую клетку, в которой он приехал от Лёвы.

Гаша сходила за извозчиком, помогла Мише поставить корзинку и клетку на сиденье и, пожелав счастливого пути, молча вернулась в комнату. Извозчику было приказано ехать шагом, а Миша шел пешком около дрожек, придерживая рукою кожаный фартук экипажа, чтобы не дать корзинке и клетке соскользнуть с сиденья.

От дома, где жил Миша, до городской площади было недалеко и они довольно скоро доехали, так что "Орлик" и "Красавчик" явились как раз вовремя; Миша нашел свободную минутку, чтобы немножко повторить с ними; Фриш остался очень доволен и еще раз очень любезно поблагодарил Мишу, сказав, что его выход стоит под № 4, и отправился на сцену, чтобы сделать некоторые необходимые приготовления.

К шести часам пришли музыканты; затем, мало-помалу начала собираться публика; около восьми цирк был полон зрителей, — не было ни одного пустого места. Главным образом были дети, но и взрослых тоже набралось порядочно.

Миша выглядывал из-за угла, так что он видел всех, а его никто; он сразу узнал многих товарищей по гимназии и знакомых.

"Воображаю, как они удивятся, когда увидят меня… Это выйдет презабавно; скорее бы наступил мой выход!" — подумал сам про себя Миша и, спрятавшись еще глубже в угол, стал разглядывать окружающую его обстановку.

Выход первый заключался в том, что на сцену вывели двух лошадей; они были почти одинакового роста, одна вороная, другая серая; их держали под узцы два казака-подростка, красивые, стройные, с оживленными глазами и с таким отважным видом, что, глядя на них, невольно думалось, что они никогда и ни перед чем не остановятся.

Согласно программы казаки-подростки должны были представить джигитовку, для чего Антоша, одетый в трико и опоясанный широким, разноцветным поясом, предварительно раскидал по всей усыпанной песком круглой площади несколько носовых платков, маленьких корзиночек с ручками и два кинжала. Мишу чрезвычайно заинтересовало, что из этого выйдет? Он никогда не видал джигитовки и не мог себе представить, в чем она заключается.

— Зачем ты все это раскидал? — спросил он Антошу, когда тот проходил мимо.

— Сейчас узнаешь, — отвечал Антоша и махнул рукою музыкантам.

Раздались громкие звуки марша; казаки моментально вспрыгнули на спины лошадей и галопом обогнули круг арены, раз… другой… Затем, сначала один, а потом и другой — на всем скаку, низко склонившись с седла, поднимали с земли раскиданные предметы; публика, конечно, приходила в восторг, аплодисменты гремели без конца, и казаки, раскланиваясь, удалились вполне довольные.

Для № 2-го на сцену была выведена собака, высокая, поджарая, на тонких ногах, с узкою мордой и умными выразительными глазами; легко ступая по песку, она поводила головою направо и налево и, словно сознавая собственное достоинство, спокойно остановилась перед публикой, приветливо махая хвостом.

— Похвастайте нам вашими познаниями, почтеннейший г. Трезор! — обратился к собаке господин Фриш; — первым делом, я вас попрошу быть вежливым и поклониться многоуважаемой публике, которая почтила нас своим благосклонным посещением!

Трезор привстал на задние лапы.

— Сейчас, г. Трезор, я вас не затрудню, — поспешил добавить господин Фриш, и надел Трезору на голову военную фуражку.

— Ну! — прикрикнул он по прошествии нескольких минут.

Трезор приподнял правую переднюю лапу и отдал честь, приложив лапу к козырьку.

— Браво! — раздались одобрительные крики в публике.

Господин Фриш снял с него фуражку и знаком руки разрешил ему снова встать на все четыре лапы.

— Тепер, — обратился он к нему после минутного молчания, — посмотрите хорошенько на мои часы и скажите нам, сколько времени?

Трезор пристально уставился глазами в поднесенные к его морде часы хозяина и лизнул их; публика расхохоталась.

— Вы хотите этим дать понять, что говорить не можете? — сказал господин Фриш. Трезор утвердительно кивнул головой.