К штыку приравняв перо...: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Когда Андрей приехал раненым, мы его отговаривали ехать снова. Но истинного журналиста война захватывает, словно наркотик, и он уже не видит для себя иной темы. Ему здесь скучно, он задыхается, и снова уезжает снимать людей войны.

Ему не дают покоя человеческое горе, человеческие страдания Там, в Абхазии, его принимали как своего — ведь мы все воспитывались в одной стране, в Советском Союзе, мы интернационалисты, и я до сих пор не могу понять, как может такое быть, что одна нация идет против другой, что человека можно ненавидеть и убивать лишь за то, что он другой национальности, выяснять отношения с помощью оружия. И еще более непонятно, когда обе стороны в конфликте — люди, исповедующие православную веру. Ведь одна из Божьих заповедей — «не убий», как же можно в руки брать оружие, чтобы выяснять, кто «более православный», что ли? Я видел у Андрея снимки, на которых изображены разбитые, покосившиеся иконы. И запомнил снимок — человек, стреляя, улыбаетбя. Выходит, он гордится тем, что убивает? Все это — удивительные находки Андрея как фотокорреспондента. Хочу сказать о его последних кадрах. Снятая сверху площадь, отходящие от лее улицы затянуты дымом. Бойцы, идущие в атаку… Да, Андрей был безоглядно смел, он доказал это еще в 1991 году, делая съемки на московских митингах, где свирепствовала милиция. И вот теперь эти редкие кадры. Мы, как только получили их, сейчас же проявили и отдали печатать.

Наш следующий собеседник — Валентин Кузьмин, человек, умудренный опытом фотокорреспондента, отдавший всю свою сознательную жизнь фотоделу.

— Когда Андрей впервые пришел к нам на работу, нельзя было не заметить его удивительную трудоспособность. Он успешно прошел стажировку, и по его работам было видно, что он решителен, уверен в себе Очень быстро овладел профессией фотокорреспондента. Был. очень мобильный, безотказный. Всякое дело доводил до конца, делал все капитально солидно, чувствовалось, что уважал свою профессию, свой труд. Он знал — то, что он делает, нужно людям, умел видеть то, чего не замечали другие. Миллионы людей могли судить по газетам и журналам о его высоком про фессионализме. И недаром он удостоен самой высшей награды, которая дается фотокорреспонденту.

— Его главной чертой была подлинная интеллигентность, — продолжил рассказ об Андрее его коллега Игорь Зоткин. — Он органично воспринимал все новое, остро реагировал на перемены в нашей жизни. Сразу их принял и посвятил свое творчество времени перемен. Снимая московские митинги, находил самые острые моменты, буквально врезался в толпу, на что не решались другие репортеры. У него всегда были туго завязанные сюжеты, ничего из них не выбросишь. Эго была настоящая правда жизни, о которой он рассказывал с помощью фотографии. Он действительно рассказал о ней, но сложил за это свою голову. Андрей погиб как герой, он и остался нашим национальным героем.

Мы, фронтовые журналисты, знали о том, что на наших фронтах работали многие фотокорреспонденты из агентства ИТАР-ТАСС. При встречах мы знакомились, называя свои имена, а потом иногда эти имена забывали — не до того было, и называли друг друга просто «коллега».

И вот сейчас, при сборе материала об Андрее, я восстановила многие из них.

Это были Олег Власьев, Анатолий Марковкин, Алексей Неменов, Геннадий Хамелянин, Сергей Мамонтов Их в ИТАР-ТАСС считают первопроходцами, которые успешно освоили фронтовые съемки и проявили себя профессиональными фотокорреспондентами, создавшими фотслетопись войны. В архивах, в памяти людей, в книгах, в периодических изданиях они оставили свой неизгладимый след А часть их снимков вошла в фотоальбом «Абхазия, 1992–1993 годы. Хроника Отечественной войны», изданный в Москве в 1995 году.

О том, как эти ребята работали в дни войны в Абхазии, со мной поделилась впечатлениями журналист-политолог Татьяна Алексеевна Шутова, которая неоднократно бывала с ними на передовой.

— Они каждую минуту рисковали жизнью, работали в бронежилетах. Когда можно было сделать хороший кадр, забывали, что кругом стреляют, что можно погибнуть — настолько были увлечены своей работой. И самый ищущий, самый рискованный был Андрей. Как-то на позиции, сидя в блиндаже, ребята вспоминали, как Андрей в Нагорном Карабахе сделал уникальный кадр Шла страшная перестрелка, и в разгар ее он выбрался из укрытия и снял момент попадания ракеты в дом. Это была та самая секунда, когда дом вспыхнул, как факел. Этим снимком он каждого, кто его видел, сделал свидетелем войны. Вот тогда Андрей и сказал: «В-юшее мастерство для военного фотокорреспондента — это заснять летящую пулю». И Андрей делал это не раз. И за свое мастерство заплатил собственной жизнью.

В 20‑х числах сентября у Андрея закончилась командировка, и он со своими пленками отправился в путь в Москву. Но на границе с Россией услышал, что абхазские войска вошли в Сухум. «Я должен снять триумф Победы», — сказал себе Андрей и, не задумываясь, повернул назад. Говорят, он все время повторял водителю: Гони, дорогой друг, быстрее, я должен успеть заснять долгожданные уникальные кадры.

Действительно, Андрей Соловьев был с первыми группами, которые вошли в Сухум. Он вел съемку на площади перед Домом правительства — последним оплотом противника. Бой был страшный, стреляли отовсюду} Группа бойцов кинулась в укрытие, и Андрей тоже. В этот момент из–за угла выбежал испуганный ребенок лет шести и от ужаса неподвижно застыл посреди дороги, а пули свистят вокруг. Один из бойцов абхазской армии выбежал из укрытия, подбежал к ребенку, схватил его за шиворот и потащил в укрытие.

Андрей, как когда–то в Нагорном Карабахе, тоже выскочил из укрытия и стал снимать момент спасения ребенка. И этот кадр остался навечно, а в Андрея в этот момент попала пуля. Видимо, он хотел сделать второй кадр, и его палец уже стоял на кнопке, но нажать на кнопку он смог только тогда, когда падал на землю, и в последнем кадре были запечатлены асфальт площади с небольшой лужей воды, а может быть, это была кровь Но четко разобраться в этом уже трудно было. Так погиб Андрей Соловьев. Но когда у человека остается то, за что он отдал свою жизнь, его можно считать бессмертным. Так имя нашего коллеги из Москвы Андрея Борисовича Соловьева вошло в бессмертие.

С Восточного фронта сообщает наш корреспондент

Шониа Анатолий Алексеевич 4.06.1947–1.9.03.1995 (переснято с видеоархива В Поповым)

Анатолий родился в селе Кутол Очамчирского района. Он был еще ребенком, когда его семья переехала жить в Ткуарчал.

Анатолий закончил ткуарчальскую 5‑ю среднюю школу. Сперва он выбрал профессию инженера. Учился в Красноярском строительном институте. Затем работал корреспондентом газеты — «Ткварчельский горняк». После службы в Советской армии Анатолий был на комсомольской работе секретарем комсомольской организации в СУ «Ткварчелшахтострой». Одновременно заочно закончил филологический факультет Сухумского педагогического института.

Через год после открытия Абхазского телевидения Анатолий Шониа перешел туда на работу помощником режиссера. Спустя два месяца его переводят на долж ность режиссера. Затем он прошел режиссерские курсы в Москве.

Анатолий был женат, у него росли трое детей.

Когда началась война, жена Анатолия Нанули Хашба с детьми осталась в блокадном Ткуарчале. Младшему сыну Саиду было всего 20 дней.

Анатолий с коллегами перебрался в Гудауту, но через некоторое время решил вернуться в блокадный Ткуарчал к своей семье и работать там в качестве военного корреспондента, оператора и режиссера.

Первое время видеокадры, снятые Анатолием, шли в эфире Ткуарчальского телевидения. Затем, когда на Восточном фронте было отключено электричество, Анатолий стал присылать свои съемки вертолетом в Гудауту на Абхазское телевидение.

Анатолий Шониа периодически передавал из Ткуарчала специальные репортажи, телевизионные очерки, интервью и т.д. о жизни блокадного города.

Вот один из сюжетов, положенных в основу очерка «Блокадный город».

«С первого дня этой кровавой бойни Ткуарчал оказался отрезанным от внешнего мира Первым из работавших еще в то время предприятий остановился хлебозавод — кончилась мука, и с той поры люди уже успели позабыть и запах, и вкус хлеба. Сегодня рабочий город — без работы, без денег, без хлеба, без тепла. Нет никакой информации. Начался настоящий голод… Чтобы понять весь ужас блокады, нужно посмотреть в испуганные детские глаза. [21]

Этот текст сопровождался очень горькими кадрами по которым можно было глубоко прочувствовать сградания людей.

Но, показывая людское горе, Анатолий Шониа не заканчивал свой рассказ пессимистически. Он рассказывал и о героизме ткуарчальцев:

«Несмотря на тяготы блокады, город сумел приютить около 30 тысяч женщин и детей. Ткуарчалыды разделили с беженцами свой нищенский паек…» [22]

[21] Из архива Абхазского телевидения. Видеокассета № 7.

[22] Там же.