Следующий удар — не менее болезненный, случился лицом о мокрую палубу. Но Джей тут же вскочил на ноги, бросился к краю борта, не обращая внимания на боль. Все, о чем он мог думать, — чтобы изверга поскорее вытащили.
— Омегу — в одеяло и в трюм! — отдал приказ один из моряков. — Но… где… Главком!.. Где он? Стево! Кто-нибудь видит его?! Стево! Любой знак!
Любым знаком оказалось еле различие красное пятно на воде, которая белой пеной разбивалась о корму. Метка неприятно защипала, подтверждая то, что альфе хреново.
****
Джей был уверен, что холод ему всегда будет приятен, и подсознательно тянулся к нему, стараясь насладиться воспоминаниями о Севере, детстве и времени, когда все было хорошо и спокойно. Сейчас оно казалось почти ненастоящим. И холод был неправильный — сырой и воняющий плесенью и крысиным пометом.
Да и сами крысы были где-то здесь, неподалеку. Джей слышал, как они бегали туда-сюда и пищали. Словно совещались, стоит ли им напасть. Их очевидно привлекал запах крови из разодранных ладоней и коленей Джея. Сперва боли не было — он был слишком напуган, чтобы ощущать и думать, о чем-либо, кроме изверга. Все, что его волновало, это желание снова увидеть лицо Стево. Остальное потеряло значение.
Все происходило так стремительно, что у Джея ни на шутку закружилась голова. Мелькали люди, его тащили, орали под ухом, что-то требовали, но не слушали. Он был весь мокрый, в крови, волосы растрепались и все время цеплялись за что-то, или их, может быть, кто-то тянул. Тьма и тишина наступили внезапно. Джей упал на колени, и те тут же отозвались протестующей болью. Его вывернуло наизнанку, и он старался держаться подальше от того места и не блевануть еще раз, слыша, как крысы копошатся в том, что раньше было его завтраком.
Теперь, спустя несколько часов одиночества в темноте и полном неведении о происходящем снаружи, он ощущал, как все тело ныло, особенно сильно правое плечо — даже руку было сложно поднять, а ладони и колени пульсировали.
Когда его только приволокли в темницу и заперли по приказу Эсты, Джей не мог поверить, что все это и правда происходит. Ему казалось совершенно абсурдным обвинение, будто он мог подкупить южных моряков, чтобы погубить Стево. И что еще? Шторм тоже он подстроил? Но никто и не думал слушать возражения. Судя по всему, моряки где-то близко, в других темницах — он слышал слабый шум за тяжелой дверью.
Потом в его камеру проник свет. Джей вскочил на ноги. Не обращая внимания на боль. На пороге появился Томаш. Ну слава небу! Хоть один здравомыслящий человек! Он вытащит Джея отсюда и объяснит, что вообще происходит, где Стево, жив ли он…
— Томаш! Это все какой-то бред! Я не понимаю… — Джей кинулся к нему и вдруг замер, как вкопанный. Советник не собирался его забрать. Он вошел внутрь и… за ним закрылась дверь, отрезав их двоих от внешнего мира. — Что за безумие происходит?
— У Его Величества очередной приступ паранойи, — спокойно отозвался Томаш, словно его ничуть не напрягало их положение. Джей не видел его в полной темноте, но легко мог представить безмятежное выражение лица.
— Что со Стево? Где он? Последний раз я его видел, когда он остался в воде! Томаш! Он жив? Его вытащили?
— Да, насколько мне известно. Но судя по всему, Стево крепко приложился головой о днище корабля, а потом у него состоялось свидание с акулой.
Джей не мог говорить. Он рвано вздохнул и опустился на пол, прислонился спиной к холодной каменной стене и закрыл ладонью метку. Она все еще была на месте, значит, его альфа жив. Но, вероятно, не так здоров, как прежде.
— Здесь не так уж и плохо, — после некоторой паузы произнес Томаш. Ему, видимо, надоело слушать тихие всхлипы Джея. — Похоже на мою комнату в детстве.
— Похоже, у тебя масса прекрасных и светлых воспоминаний, — отозвался Джей, шмыгнув носом. Вообще-то, он был готов на любой разговор, чтобы хоть ненадолго отвлечься от своих мыслей. — Расскажешь мне?
— Ну, еще больше ненавидеть Юг ты все равно уже не сможешь, так что почему бы и нет, — Томаш и не думал садиться, но приблизился к Джею и привалился к стене. — Мой отец вполне годится мне в деды. И нрав у него соответствующий — как у всех старых южан, со своей закалкой, мировосприятием и возрастными закидонами. У него четверо мужей. Было пятеро — один уже умер. И от каждого у него по пять-шесть штук детей. А я был у анатэ четвертым, после меня он рожал еще трижды. Можешь себе представить, какой хаос творился у нас в доме…
Джей не мог. Все, что сказал Томаш, довольно сложно укладывалось в голове и почти не собиралось в единую картинку. Один альфа, пятеро омег и сколько… двадцать…. Тридцать детей? Это же безумие! Хорошо, что их окружала мгла. Иначе сейчас Томаш увидел бы крайне глупое выражение лица северного принца.
— Зачем… все это было нужно? Ну то есть…
— Да потому что он воспринимал детей и омег не как семью, а как рабочую силу. У низшего класса, чтобы взять омегу, нужно всего-то его выкупить у отца или там дяди, брата… Чтобы ты понимал, мужья отца обходились ему примерно в половину той суммы, которая ушла у Стево, чтобы расплатиться за наше посещение северной таверны. А омега, кроме того, что может батрачить сам, еще и рожает новых работников.
— Но всех нужно прокормить! — Джей испытывал натуральное чувство отвращения, но на этот раз не к крысам. — Ведь альфа берет на себя ответственность за омегу и детей! То есть…
— В теории — да. Но на практике — кто не заслужил, тот не ест. Пока я был совсем ребенком и не мог помогать в работе, то нянькался с младшими братьями. Их было много. Они постоянно болели, орали, ныли… — каждое слово Томаш произносил так, что у Джея не оставалось сомнений — никаких теплых чувств к своим близким он не испытывает. — Ночами было очень похоже на вот эту нашу обстановку.
— Я не ною, — буркнул Джей, и правда уже успокоившись. — Ты с ними больше не общаешься?
— Приходится иногда. На Юге, знаешь ли, не так просто отделаться от родственников. Но я жалею, что до встречи с Имре у меня не хватило решимости и мозгов сбежать.
— Ты говорил, вы с ним подрались, но из-за чего? — припомнил их старый разговор Джей. Сложно представить детьми невозмутимого советника и морское чудовище, которым теперь виделся Имре.
— Пф… Мы были горячими и вздорными. Можно подумать, малолетним альфам нужна причина, чтобы сцепиться.
Мысленно Джей заметил, что омегам тоже повод не всегда нужен. Но вслух сказал другое:
— Стево рассказывал, что при жизни Безумного Короля даже косой взгляд в сторону принца карался смертью…
— О, да! И у стражей принцев даже было непререкаемое право тут же и привести казнь в исполнение, без суда и всякого разбирательства. Что они и собирались сделать, когда растащили нас. Но, знаешь ли, Имре был сложным и очень… противоречивым человеком. Если коротко — он был крайне жестоким ублюдком, но не лишенным справедливости… в какомто своем понимании.