— Пасть открой!
А когда Стево открыл, но, скорее, от удивления, то Джей сунул ему тряпку между зубов и на этот раз не отпустил.
— Не волнуйся. Рурорг все сделает быстро, — пообещал он.
— Вообще-то, нет. Вы же не назвали сына в мою честь, — хмыкнул старикашка мстительно.
— Ты уверен, что знаешь, что делаешь?
— Чуть меньше, чем на сорок процентов, — ответил Рурорг, сделав вид, что задумался.
— Это значит, насколько? — забеспокоился Джей.
— Примерно на десять-двенадцать, — злобно заявил Рурорг и повернулся к Имре. — Давай, ебашь!
— Ну?.. — опасливо промычал Стево, поглядывая на Имре, и с трудом заговорил, заткнутый кляпом. — А побыфтее никак, бвять, Эмме!..
— Спа-а-а-а-акойно, — Имре выставил вперед ладонь, как бы призывая к терпению. — Щас все будет. Предлагаю тебе для отвлечения мысленно пересчитать своих омег до брака…
Возмущенный Стево зарычал, но в это же мгновение, глухо охнул и крепко сжал зубы.
Потому что Имре ударил.
И, черт, даже он не подозревал, что он настолько охуенный костолом: кость надломилась в том месте, в котором просил Рурорг, причем, кожа даже не разорвалась. Единственное что, кость именно надломилась, а не сломалась — Стево был крепким парнем. Но и Имре привык доделывать все дела до конца.
Рурорг сухо и хрипло рыкнул, когда Имре не сумел с одно раза сделать дело и отвесил ему подзатыльник. Рявкнул что-то на таком старом южном наречии, что Имре только по интонации догадался: «Ну-ка не халтурь, криворукий долбоеб!».
Имре аккуратно отложил инструмент, а потом уперся длинными, ровными и достаточно тонкими пальцами Стево на область плеча.
Джей не сумел удержать Стево и тот выплюнул тряпку снова. Посмотрел на Имре бешеными, налившимися кровью глазами.
— Еще немножко, потерпи, — вполне искренне и даже ласково произнес Имре, когда Стево вцепился работающей рукой ему в локоть. — Просто не думай об этом. Давай, вспомни что-нибудь прикольное. Как назывался мой первый корабль?.. Прям лично мой?
— Ебаный в рот, сука, сука, сука, пиздец, анатэ твоего в желудок, блять, блять, уебок, «Диаш-д’Авила», пиздец, ебать твою душу, ах, сука!..
— Это между прочим, оскорбительно, чудовище, — стараясь немного отвлечь мужа, проговорил Джей. — Я хотел тебе помочь, а ты взял и выплюнул мою помощь!
Имре даже на секунду опешил, он и сам не помнил, что именно этот корабль был первым. Занятно. Но он решил, что подумает об этом чуть позже, и резко и твердо надавил на нужное место, чтобы кость окончательно разломилась. Кажется, еще чуть-чуть, и ему придется сращивать свой локоть, потому Стево был еще и сильным. От этого было еще горше, что он так болезненно застонал. Но дело было завершено и, черт, Имре даже гордился собой: бугорок съехал вниз, будто подчинялся прямым приказам Рурорга.
— Все, все, герой. Молодец, справился. Остальное будет уже не так больно. Только отпусти меня, пожалуйста, иначе я Томашу пожалуюсь… кстати, а где он?..
— Это, блять, сука, уебок, единственное, что тебя сейчас волнует? — рыкнул Стево, убирая руку и закрывая ею себе глаза. Рожа у него позеленела так, будто он собирался блевануть.
— Ну порычи еще здесь на меня, — устало выдохнул Имре: что-то зачастили мелкие пиздюки на него рычать. — Все, Рурорг, наслаждайся, я все для тебя подготовил.
— Джей, альфенку дай успокоительное и еще обезболивающее. А ты посиди, орел, чо-т позеленел, — велел он Имре, сам подступая к Стево и быстро смело ощупывая перелом. — Нормально. Может быть, даже не придется ломать в третий раз, — ехидно хмыкнул он.
Рурорг резко поставил кость на нужное место и сжал плечо обеими руками, что-то быстро и с чувством шепча.
Имре прищурился и решил, будто и впрямь перетрудился и у него начались галлюцинации. Рурорг, скрюченный столько, сколько он его помнил, распрямился, серая, дряблая кожа приобретала бронзовый оттенок, из-под его рук стал сочиться густой черный дым, будто ладони раскалились и теперь подпаливали кожу Стево. Всего мгновение, Джей за это время даже не успел налить эликсир и принести его Стево, но лицо Рурорга под бородой стало молодым, почти юным, в глазах бушевало пламя, а изо рта, полного хищных, острых зубов, мелькнул раздвоенный язык.
Видение пропало в тот же миг, когда вернулся Джей и бесцеремонно влил обезболивающее в рот Стево. Имре потер глаза и снова увидел скрюченного, злого старикана.
****
Все происходило в тумане. В тумане, под водой, во сне и в бреду одновременно. Кажется, Джей чем-то был недоволен, кажется, Имре получил по башке, кажется, Имре как-то отшутился. Точно, верно и на все сто процентов Стево знало только одно: пиздецкая боль. Да, не самая сильная в его жизни, но, черт возьми, это не самое подходящее и эффективное утешение, когда боль колкими волнами проходится по всему телу, а в эпицентре — в плече, ключице и руке — по ощущением будто выдрали кусок мяса.
Умом он понимал, что его ощущения преувеличены. Эмоционально он понимал, что все в порядке. Телом он понимал, что пиздец, что уж лучше бы он дома сидел, и что лучше бы он правда занялся рукой на Юге, как планировал, или и вовсе ходил бы с такой. Чертов Имре — если бы не он, то никто бы не заставил Стево все это терпеть здесь и сейчас.