— Ты же обещала, что колдовства не будет! — простонал Кандар.
— Да, обещала… — она старалась перекричать шум. — Я дала слово бессмертной и мои хозяева должны…
Вокруг них вспыхнул яркий свет. Прогремел гром. Змеи исчезли. Великие ветры пронеслись по улицам города, сопровождаемые яркими вспышками, которые потрескивали и пульсировали.
По всему городу шли жестокие бои. Разум против разума, сила против силы, казалось, невидимые враги сошлись в смертельной схватке.
Кандар взмахнул мечом Коцтивкуром.
— Вперед же! — крикнул он. — В атаку! Выкинем все остатки ненавистных полуволков из Дремлющего Ферраноза!
И надежда с новой силой вспыхнула в сердцах людей, обнаживших оружие против волчьих орд. Жители Аккара продвигались вдоль Императорского Проезда, расчищая себе путь огнем и мечом, оставляя позади потоки крови.
Теперь Коцтивкур казался Кандару легче рапиры. Бок о бок с ним, оглашая окрестности безжалостным смехом, неслась вдохновляющая Вринда Среброволосая.
— За меня, о Кандар Ферранозский, сражайся за меня!
— Айе! — выдохнул он, разрубая вопящего зверя надвое. — Айе, Умирис Пленительная! За Ферраноз и Аккар — и, конечно, за тебя!
Они гнали полуволков до гавани, где твари кидались прямо в сверкающие воды залива. А лучники, заняв позиции на парапетах, приканчивали плывущих монстров.
И вскоре в Чистом Ферранозе не осталось ни одного полуволка!
— Клянусь мощью Крагунотовой правой руки! — грохотал счастливый бас в голове Кандара. — Клянусь Кроксом! Я доволен!
Кандар был уверен, что на протяжении всех боевых действий гигант направлял его руку, обучая трюкам с мечом Коцтивкуром, и что именно Краку он обязан своим успехом.
А Тошо хитрая лиса тоже радостно взвизгивал от восторга.
— Ты победил всех, да снизойдет на тебя благодать пресветлого Майюса! Ведь с его благословенной помощью мы победили! Мы смиренно благодарим…
— Присоединяюсь, Тошо весьма немалых талантов, — проговорил Кандар со смехом. Он выронил меч. Тело стало странно легким и невосприимчивым к боли от ран, полученных во время сражения. Кровь заливала его с головы до ног.
Квантох, Квармельн и Элтали спешили к нему. В начале Императорского Проезда Пандин Гелиодотус взобрался на личную колесницу Шелдиона, запряженную четверкой молочно-белых скакунов, фыркающих и роющих копытами землю, и кони понеслись. Король Шамрат скорчился на запятках. Принц Шелдион, залитый кровью, как и его младший брат, вместе с верным Тоджасом, присоединились к ним.
— Все позади! — восторженно закричал Шелдион.
— А ты стал мужчиной, — обратился Пандин Гелиодотус к Кандару. Он с любовью смотрел на своего сына-шалопая.
— О, Кандар! Любовь моя! — всхлипнула Элтали.
Она подбежала к принцу и заключила его в объятия, не обращая внимания, что платье перепачкалось кровью. Юноша почувствовал, как сила возвращается к нему. Ощутил гордость за всех этих людей.
На мраморные плиты опустилась легкая тень.
— А ты, Кандар Ферранозский, не забыл ли свою клятву, данную высшим силам?
Вринда Среброволосая смотрела ему в глаза своими зелеными очами, и вид у нее был, скорее, собственнический. Элтали оглянулась и вздрогнула, сильнее прижавшись к Кандару.
— Что… Кто это, мой возлюбленный?
Принц нежно отстранил Элтали, и острая боль воспоминания пронзила его: вот так же он отодвинул от себя Анджелену на заколдованном острове Хистея.
— Я… — ну, как объяснить им все?
— Мое крылатое чудо под солнцем ждет нас, Кандар — мой дорогой!
Кандар содрогнулся от жестокости происходящего. Он выиграл, да, — но одновременно и проиграл, и ему нечем откупиться.