Я видел в этой ситуации настоящую иронию судьбы; и больше чем иронию — откровенную насмешку над всем, чем я дорожил. Ведь в путь-то я отправился с целью вырвать мою Делию из когтей злобного чудовища, а вместо этого спешу обратно к нашим друзьям, собираясь выручить женщину, чьи домогательства мне уже изрядно надоели.
Как же ржали бы мои кланнеры оценив юмор ситуации — пока я не заставил бы их замолчать, показав меч!
Мелко вибрируя крыльями, корхи поплыли над самой землей, набирая скорость, после чего заложили вираж, и мы воспарили ввысь. Я обозревал пространство на все триста шестьдесят градусов, как сделал бы на Земле, едва ступив на ют «Роскоммона». Только теперь мне приходилось окидывать взглядом ещё и просторы как ниже, так и выше нашего летного горизонта. И я испытал почти сожаление, когда не увидел никаких преследующих нас мстителей на импитерах или корхах, и везущих на себе вартеры юэлши.
Будь я скроен из того же материала, что и романтические герои крегенских легенд — сплошное мужество, гордость, стоицизм и высокомерное безразличие к собственной боли — то не испытывал бы тех чувств, какие раздирали меня тогда. Не чувствовал бы всех тех грызущих и терзающих меня мук и сожалений. Но как бы то ни было, я знал одно: надо идти дальше… неведомо как и куда.
Мы приземлились на окраине Хикландуна.
— Если Лила и впрямь заточила Тельду в тюрьму, то будет глупо просто прилететь обратно, когда наступит утро, — рассудил я.
— Да, — согласился Сег.
Я догадывался о его чувствах. Со мной он был неизменно весел; это подбадривало меня и одновременно печалило. Бедняга самым отчаянным образом пытался привлечь к себе внимание Тельды, но чем больше он старался, тем более жестокая неудача постигала его.
Корхи сопели и ерошили перья, недвусмысленно требуя отдыха. Я посмотрел на Юона.
— Скажи мне, сан: ты можешь снова унестись мыслью прочь и найти женщину, которую я ищу?
— Выражайся яснее, джикай. Ты имеешь в виду Тельду, которую ты собрался вызволять из тюрьмы царицы — или женщину, которую любишь?
Я сильно вздрогнул.
Дурак! Почему я сам не подумал об этом — и чуть раньше!
Я вцепился в костлявое плечо Юона. Чародей не дрогнул, а лишь безмятежно посмотрел мне в глаза. Он недолго слушал меня и прервал, покачав головой.
— Женщина, которую ты любишь, так прекрасна, как ты говоришь?
— Да.
— Она, конечно, невероятно прелестна?
— Да.
Он убрал мою руку с плеча. Я не препятствовал ему.
— Я не могу найти её тебе. Тельду я обнаружил лишь потому, что она находилась рядом с царицей. А здесь мне не за что зацепиться.
Мое непроизвольное движение заставило его отпрянуть. Яркое розовое сияние лун освещало его лицо, и каждая морщинка казалась словно прочерченной резцом.
— Но если она и впрямь так прекрасна, как ты говоришь… Думаю, она жива. Умгар Стро ценит красивые вещи.
— Делия Синегорская — не вещь!
— Для Умгара Стро любая женщина — вещь.
Я отвернулся. Как бы ни был он стар и самоуверен, какими бы там сверхъестественными способностями не обладал, это был для меня единственный способ удержаться и не уложить его ударом кулака.
— Ей занавешенный Фройвил, Дрей! — воскликнул Сег. — Идем!
Сан Лу-си-Юон снова разыграл свою пантомиму. Я называю это пантомимой, поскольку в то время воспринимал его действия именно как спектакль. Ведь как-никак я тогда был в безумном напряжении, до крайности взвинчен, полон отчаянья, устал и жаждал мести. Однако Юон играл с нами честно.
— Тельда и сейчас с царицей, в Палиновой Беседке…
— Я знаю это место! — прервал его Сег.
— Пожалуй, вы меня уговорили, — продолжал Юон. — Я войду в лупу утром, когда откроют ворота, и мы сможем войти в город.