— Я… я не помню… — всхлипнул Аластор. Всё равно он дрожал, непонятно, отчего. — Глупость наверное.
Лена нахмурила тонкие брови. Потом, через некоторое время, кивнула:
— Хорошо. Тогда ложись спать. Завтра у нас будет труд…
Резкий взрыв.
Аластор не помнил, что произошло дальше. Отчётливо запомнил только яркую вспышку, ослепившую глаза, а потом оглушающий звук. Странное чувство овладело им, и на миг мальчику показалось, что он улетел куда-то далеко в небо. Лёгкость окутала тело, как мягкое шёлковое одеяло…
В ушах звенело. Всё тело неожиданно накрыла такая боль, что Аластор готов был отключиться снова. Наверное, он и отключился. Но даже когда вновь пришёл в себя, боль не прошла — разве что слегка притупилась. С огромным трудом он приоткрыл глаза и увидел повсюду лужу крови. Очень много крови.
Своей крови.
Он не сразу услышал истеричные вопли. Не сразу увидел бушующий огонь, который жадно съедал лагерь, а вместе с ним заживо сдирал кожу с Фениксов. Фениксы горели в огне… как глупо и как ужасно. Они кричали, молили о пощаде… Эклипсы. Аластор видел множество солдат, окруживших лагерь. Эрик как-то рассказывал, что если Эклипс атакующего типа использует силу, её будет хватать на разрушение целого города. Рядом горели леса, горели поля, горело само небо.
Империя нашла их. Не пощадила.
Аластор зарыдал от боли. Он лежал и не мог пошевелиться, каждое движение превращалось в пытку. Где Лена? Почему Эрик не вернулся? Он не мог допустить такое! Почему его нет рядом? Его младший брат умирает, а он не приходит…
«Братик!» — Аластор хотел позвать Эрика, но вместо этого из горла вырвался стон. Всё, что он мог делать — это смотреть, как убивают Фениксов. Он не мог помочь. Не мог бежать. Он ничего не мог сделать — слишком больно. А ещё он понял, что даже не старался двигаться. Всё тело парализовал страх.
«Мама… мамочка… братик… Почему вы бросили меня? Почему?!»
Краем глаза Аластор увидел, как над ним возвысился грузный силуэт Эклипса. Он держал окровавленный клеймор и наставил острое лезвие прямо на горло. Одно движение — и мальчик попрощается с жизнью. «Братик обещал, что мы увидимся, — сквозь рой мыслей и туман подумал мальчик. — Не может всё закончится… Не может»… Он не мог. Он ничего не мог сделать. Надо бежать. Но он боялся. Боялся дышать, боялся моргать.
Аластор вдруг подумал, как страшно выглядит. Он лежит в луже собственной крови, никчёмный и ободранный. Ещё он ужасно видел. Один глаз не хотел открываться — очень сильно болел. И он кровоточил. Сильно. Из всех движений мальчик только и мог, что плакать и стонать от невыносимой боли. Переломы… Сколько же у него переломов? Сколько осколков впились в его слабое тело?
Аластор закрыл глаза. Где братик? Он должен спасти его! Должен…
— Не убивай его, — послышался голос, как будто из-за стены.
Эрик? Неужели он пришёл? Мальчик хотел закричать от радости. Братик пришёл! Братик спасёт его, и они уйдут отсюда!
Кто-то взял его на руки. Аластор не сдержал нового крика — слишком больно. До помрачнения рассудка больно. Он чувствовал, как его куда-то несли. Но зрение не хотело возвращаться — единственный целый глаз видел слишком расплывчато. Поэтому мальчик ждал, что его спасут.
Действительно. Странная волна облегчения накрыла его. Боль испарилась так же резко, как и пронзила его. Аластор ощущал эйфорию. Хотелось закрыть глаза и никогда не открывать их, наслаждаясь этим чувством. Но длилось блаженство несколько секунд. Боль не отступила, только заметно притупилась. И на том спасибо.
Аластор пугливо открыл целый глаз. Он до сих пор находился в лагере, от которого остался лишь пепел. Он задыхался от дыма, но всё равно старался не закашлять. А потом…
Потом он увидел Нейт.
Императрица несла его куда-то подальше от лагеря. В свете яростного огня её глаза хищно блестели. Золотистые волосы она заплела в тугой пучок на голове, но и он был покрыт засохшей кровью. Как и все её доспехи.
— Нейт… — жалобно пролепетал Аластор и наконец громко закашлял.
Нейт не вздрогнула, не обратила на него внимания. Она подошла к красиво украшенной лошади и ловко уселась на неё даже с Аластором на руках. С утончённой грацией она держалась в седле, несмотря на то, что лошадь неожиданно сорвалась с места и понеслась прочь.
Так много вопросов… Что происходит?
— Куда мы?.. — обессиленным голосом спросил мальчик.
— К Янтарному Ущелью, — холодно ответила императрица. — Я отвезу тебя к Эрику.
К братику… Он увидит своего братика!
— Почему ты помогаешь? — голос заметно осип. И всё же Аластор старался говорить громко. — Братик сказал, что…
— Много он тебе наплёл? — Нейт хищно улыбнулась. — Дружок, наш мир не делится на чёрные и белые тона. Эрик видит всё именно так. А значит, что и ты будешь. Я кажусь ему плохой только потому, что я забочусь об Империи. Забочусь о доме, где родилась. Я плохая только потому, что я ставлю верность превыше всего?