— Шанс выжить при падении очень велик. Под окном растёт зелень, поэтому ты отделаешься только ушибами и вывихами. Если тебе повезёт, и император лично не захочет выпороть тебя за такую глупость, конечно же.
— Я… я же ничего не сделала! — Слабая отговорка. Но отчаяние душило рассудок. — Я делала всё, что вы мне велели! Почему…
— Ты здесь не по этому поводу, — Голос Эрика Кали продолжал звучать так же безэмоционально и холодно, как металл. — Сядь. — Он указал на близстоящий стул.
Невольно Лена повиновалась. Чёрт! Эклипс не даст ей сбежать! Это конец! Сейчас он может устроить ей допрос или сразу, не церемонясь, начать пытку.
Эрик Кали некоторое время смотрел куда-то в окно, в никуда. Он о чём-то задумался.
— И всё же, что-то с самого начала мне в тебе казалось странным, — наконец изрёк он. — Это не давало мне покоя. Из-за этой неразберихи в Ветустусе я совершенно не мог сосредоточиться на тебе.
— Я… я ни в чём не виновата… — пролепетала девушка.
— Сегодня я ездил на публичную казнь патрициев. А для этого пришлось обхитрить их, чтобы заманить в ловушку.
«Зачем… при чём тут я?» — хотела закричать Лена. Она к патрициям имеет такое же отношение, как Академия к состраданию!
— Нейт очень мило улыбалась, хотя до этого я никогда и не думал, что она умеет. А её лицо… Оно в точности повторяло твоё. Знаешь, что тебя выдало? — В его голосе не звучало буквально ничего — ни упрёка, ни ненависти. Просто лёд и всё. — Все рабы-фениксы, попавшие в Академию, понимают, что им не выбраться. Слухи о Матери Кали для них не играют ничего. Они верят, но не более. А ты сияла, улыбалась, иными словами — выделялась. Ты во что-то верила. Знаешь о тех шпионах, что посылала Матерь Кали?
«Нет… не надо!»
— В их глазах была надежда, — продолжил Эклипс. — Поэтому за ними следили тщательнее. И всех ловили. Надежда, что они принесут пользу, что они помогут Фениксам.
Лена словно приросла к стулу. Ужасно… Так ужасно! Мелочь, из-за которой всех шпионов ловили — обычная искра в глазах! Мало кто улыбался, она одна решила выделиться. Нет…
Так просто споткнуться на таком! Спустя столько лет…
— Но я привёл тебя сюда не для этого, — пожал плечами Эрик, наконец усаживаясь на край кровати. — Просто мой совет. Если я догадался, то остальные и подавно. Держись рядом с Аластором. Тогда остальные подумают, что ты улыбаешься только ради него.
Солнце уже скрылось за горизонтом. Последние закатные лучи проскальзывали в комнату кровавыми отблесками. Как хотелось включить свет…
Лена не могла проронить ни слова. Тут есть подвох. Однажды Эрик Кали помог ей и позволил избежать наказания, но наверняка это была уловка. Он хотел завоевать её доверие. Пришёл час расплаты за свою глупость.
— Да, прости, — Эрик снова встал, — я забыл их снять. Поэтому ты смотришь на меня, как на сумасшедшего?
Эклипс подошёл к шкафу. Его доспехи выглядели зловеще, кровь блестела при алом свете. «Это твой шанс», — шепнул голосок в голове.
Всего в нескольких метрах от девушки, на кровати, лежал клеймор. Очень острый, необычайно красивый. Если быть достаточно проворной и быстрой, она успеет схватить его и нанести смертельный удар. Тогда, коли Эрик Кали действительно не соврал, она выпрыгнет из окна и убежит к воротам, где попытается убить охрану. Глупо, но обычно именно самые абсурдные планы и работали. Продуманные до мелочей детали в плане рассыпались в прах.
Лена осторожно привстала со стула, двигаясь к заветному клеймору. Несмотря на то, что Эклипс стоял в дальнем углу помещения, она ужасно боялась. А что если что-то пойдёт не так? Что, если он засечёт её? Он может и голыми руками растерзать её, а может долго и мучительно пытать… «Ради Фениксов! Ты делаешь это ради Фениксов!»
Эрик Кали обернулся в тот миг, когда девушка почти коснулась клеймора. Лена вскрикнула, схватившись за ручку.
— Он будет очень тяжёлым для тебя, — равнодушно заметил Эклипс.
— Неправда! — закричала Лена. — Ты… ты боишься, что я убью тебя!
Эрик Кали лишь пожал плечами. В следующую же секунду он достал откуда-то из рукава небольшой ножик и кинул его девушке. Лена боязно отшатнулась от него. «Наверное, лезвие ядовито!» — подумала она. Мама же говорила: «Все Сосуды, находившиеся в Академии — зло. В них нет человечности, нет сострадания». Не бывает исключений!
— Лучше возьми его, — сказал Эклипс. — Я так понимаю, ты не успокоишься, пока не добудешь хоть какое-нибудь оружие.
Ещё некоторое время стояла странная тишина. Лена застыла, полностью растерявшись. Почему ему всё равно? Тут есть подвох. Не может быть всё так просто! Эрик Кали скинул с себя доспехи, переодевшись в белую рубаху.
— Наверное, я должен извиниться, что напугал тебя своим внешним видом, — Эклипс горько усмехнулся. — У нас, воинов, это обычное дело. Кстати, этот нож не укусит тебя, — Он показал на оружие, что продолжало лежать нетронутым на кровати. — Ну, разве что ты сама не проткнёшь им себя.
— Что вы хотите от меня? — не выдержала Лена. — Мне надоело это притворство! Я знаю, что вы хотите моей смерти! Вы хотите наказать меня — так сделайте уже это!
— Я хотел задать тебе вопрос, но видя, как ты смотришь на меня… Честно — жутковато. Неужели все рабы так относятся к нам? Видят только чудовищ?