Всё болело. Хотелось заплакать, но Эрик стиснул зубы, подавляя это желание. Всё закончилось? Он прошёл испытание?
Но подняв голову, юноша вздрогнул. Вокруг него расстилалась бесконечная темнота, в которой не находилось ничего, кроме него. Холод окутывал тело, пустота проникала в душу. Эрик поднялся на ноги, с неожиданностью понимая, что боль больше не терзает его. Он словно превратился в невесомую пушинку. Страх не тревожил его, только странное чувство тревоги за Аластора. Что с ним? Где он? Почему его сейчас нет рядом?
— Приветствую тебя, Эрик.
Юноша развернулся, инстинктивно потянувшись к ремню за оружием. Однако на его удивление, там ничего не оказалось. Ни одного ножа не было при себе, с которыми он поклялся не расставаться.
Послышался женский смех. Осторожный, словно шаги лисицы перед прыжком на добычу; звонкий, словно удар капель о ледяную гладь воды. Перед Эриком появился силуэт молодой девушки. Голова её была обрита налысо. Всю кожу покрывали знаки и слова на непонятном языке, которые Эрик даже не попытался разобрать. Они светились в темноте мягким сиянием, из-за чего юноша старался подавить желание потянуться к единственному источнику света, зазывающему его к себе.
— Меня невозможно убить так просто, — хищно ухмыльнулась незнакомка. — Хотя, меня вообще невозможно убить.
— Кто ты? — нахмурился Эрик.
— Меня зовут Кали. И я — демонесса магии, которую ты носишь.
Эрик слышал когда-то, что магия — живое существо. Но если раньше он считал это сказками, то сейчас самое время задуматься о том, не ударился ли он головой.
— О нет, мальчик мой, я реальна так же, как и ты, — звонче засмеялась Кали. — Неужели обо мне все забыли? Моё существование стало просто сказкой?
— Это ты не хотела возвращать меня назад? — Эрик вспомнил женский голос, который тянул его подальше от черты.
Кали бодро кивнула:
— В мои обязанности входит давать магию Эклипса только сильным. Те, кто слаб, сразу же поддаются на мои манипуляции. Эх, двести лет прошло с последнего Эклипса рода Кали, я думаю, я растеряла форму.
«Двести лет…» — мысленно повторил Эрик. Двести лет назад как раз Сосуды истребили Фениксов, обращая их в рабов!
— Ты прав, — кивнула Кали. — После революции род Кали превратился в сборище жалких букашек. Никто не хотел иметь со мной дело! Представляешь? Я даже не думала, что после двухсот лет кто-то наконец призовёт меня с первой попытки.
— Ты здесь не для того, чтобы излить мне свою душу, я надеюсь? — нахмурился Эрик. Меньше всего он хотел иметь дело с демонами. Они обманчивы, лживы.
— Просто хочу предупредить, что я очень люблю играть с разумом, — Улыбка Кали достала до ушей. — Я буду слушаться тебя, пока ты силён. Но стоит тебе ослабить бдительность… я займу твоё тело.
«Спасибо за искренность», — хотел пробурчать Эрик. Его перебил резкий звон в ушах. Стены начали дрожать, покрываться трещинами, через которые сочился ослепительный свет. Не такой приятный, как на татуировках демонессы.
Эрик распахнул глаза.
Сначала в глазах всё плыло, поэтому узнать стены лазарета юноша смог не сразу. Здесь было многолюдно, как никогда. Кровати в комнате, в которой он лежал, занимали все его сверстники. Кто-то продолжал находиться без сознания, кто-то активно разговаривал о чём-то со соседями по койке. Яростная боль, распиравшая его на испытаниях, заменилась на тупую, почти незаметную. Эрик привстал, схватившись рукой за лоб. Его всё равно трясло после пережитого шока.
— Ура! Ты здесь!
Аластор уткнулся носом в его бок, вцепившись слабыми ручками за ткань серой майки. Лицо мальчика озаряла искренняя улыбка. Эрик потрепал его по чёрным волосам.
— Ты плохой! Ты долго спал! — Аластор резко нахмурился. — Плохой!
— В следующий раз ради тебя встану рано, — засмеялся Эрик.
— Эрик! — раздался голос Нейт.
Девушка уже была одета в парадную форму. Явно готовилась к выпуску. Как всегда она выглядела идеальной, несмотря на ужасы испытания.
— Хвала Влуцеку, ты очнулся! — продолжила лепетать она.
— Поздравляю тебя, — улыбнулся Эрик. — Ты прошла испытание.
— Самая первая, — горделиво подняла голову Нейт, но вдруг осеклась. — Испытание закончилось два часа назад. Его прошли всего двадцать человек…
Внутри всё похолодело. Двадцать курсантов из восьмидесяти сохранили рассудок! Неужели всё настолько ужасно? Будучи на младших курсах, Эрик часто слышал о высокой процентности провала, но чтобы вот так…