Девушка не ответила. Она только посмотрела на свои новые порезы, рассекающие руки. Явно старалась избегать взгляда юноши. Хотя тот и не был удивлён — почти все рабы видели монстров в лицах Сосудов. Улыбка для Фениксов не значила ничего, кроме будущего зверства.
— Это приказ? — тихо спросила она.
Эрик вздохнул:
— Да. А теперь иди.
Рабыня-феникс, как подорванная, сорвалась с места, скрываясь за дверью. Всего за секунду от неё и след простыл. Неужели она настолько боялась его?
Эрик остался в своей комнате. Мысли сумбурно бились в голове. Остался чёртов час до испытания! А если он не справится, если он подведёт Аластора, Анджелу, всех мятежников, ждущих его за стенами Академии? Нет! Не может всё так просто закончиться! Двенадцать лет будут напрасны! Как такое может вообще произойти? Но ведь все говорят, что в этот день может произойти всё, что угодно! Сильные проваливали, слабые выживали. По какому принципу магия вообще отбирает? Почему жизнь несправедлива…
Дверь тихонько скрипнула. В комнату, подобно кошке, вошла Нейт.
— Эрик, — осторожно прошептала она, — пора.
Испытание проводилось в темницах, подальше от чужих ушей и глаз. Смрад и сырость царили здесь, словно в королевстве смерти. Раньше Эрик никогда не задумывался, почему подземелье не закрыли, раз оно открывает много возможностей для побега курсантов. Оказывается, это было частью последнего испытания. Последнего в Академии, для кого-то — последнего в жизни. Юноша поёжился от впивающегося холода. Почему-то в кровавый день темница стала более тёмной, какой он всегда её помнил. Из-за собственных иллюзий краски мира поблёкли, не оставляя ничего, кроме безысходности. «Аластор… Аластор!» — кричали последние отголоски разума. Он должен выдержать испытание ради него!
Восемьдесят старшекурсников встали в ровную линию. Лицо каждого выражало один сплошной камень, за которым обычный человек не способен увидеть истинных эмоций. Всё равно Эрик чувствовал запах страха. Рабы-фениксы под надсмотром Учителей отправляли учащихся в камеры, надевая на руки и ноги кандалы. С каждой минутой напряжение нарастало. Скоро очередь дойдёт до юноши, а он даже не был уверен в своей победе. Нейт стояла непоколебимо. «Хотелось бы мне получить её решительность», — подумал Эрик. Демьян затерялся где-то среди толпы.
— Эрик Кали.
Юноша вышел к одной из камер, где его ожидал раб-феникс. Холодные кандалы лизнули обжигающим льдом голую кожу ступней. Когда дело было сделано, мужчина приступил к следующему учащемуся, оставив Эрика запертым за решёткой.
На полу красовались клочки чьих-то волос, засохшая кровь. Много крови. Ясно, что прошлый курсант не смог выдержать испытание. Интересно, убили ли его или отправили в лагерь, где содержали Неосознанных? Эрик стиснул зубы. Сердце билось слишком громко. «Твоя жажда крови — это острие меча. Твои раны — это огонь, дающий тебе больше жара в плоти. Твоя ненависть — самая мощная магия. Твой стук сердца — это музыка, в такт которой ты нападаешь».
Толстые стены не давали посмотреть на обстановку в остальных камерах. Несмотря на это, Эрик чувствовал, как уверенность Нейт разливалась сладким ароматом. Она должна пройти испытание!
— Для кого-то это последний день, — сладко улыбнулся Танцующая Гиена. Он не стал щедриться на грандиозные речи. — Так что удачи вам. Надеюсь, сегодня выйдет хотя бы большинство. Можете начинать.
«Неужели испытание действительно сейчас происходит?» — ужаснулся Эрик. За секунду воздух заполнился тёмной аурой магии Эклипсов. Дабы не отставать от остальных, юноша закрыл глаза, пробуждая в себе дремлющую силу. Она горьким ядом разлилась по венам, медленно покрывая разум поволокой.
В каждом Сосуде или Фениксе дремала мощная магия. Людей, пробудивших её, называли Эклипсами. Эклипсы — самые сильные воины, равным которых нет во всём мире. Однако во время первого пробуждения люди сходят с ума. Все курсанты Академии использовали магию, не переходя черту. Когда черта — максимальный уровень допустимой силы — будет пересечена, человек немедленно сходит с ума. Немногие возвращались в прежнее состояние. Но если удалось вернуться, человек с лёгкостью может пересечь черту снова, уже с полным самоконтролем. Их посвящали в Эклипсы.
Позором было посвятиться в Неосознанные Эклипсы. Люди, которые навсегда потеряли человечность. Которые никогда не вернутся обратно. Их использовали как бомбы, обращаясь с ними намного хуже, чем с рабами-фениксами. Обычно каждый год Неосознанных Эклипсов выпускалось намного больше, чем тех, кому удалось вернуться.
Внутри всё начало рваться. Эрик закричал от поразившей боли, с которой пришла магия. Никогда ещё он не заходил так далеко — он всегда использовал магию только для защиты или атак, но не более. «Поверни назад, поверни!» — кричал рассудок. Нет! Он ещё не достиг черты, а уже захлебнулся от столь мощного потока энергии. Он душил разум и горло, и Эрик начал задыхаться. «Если я пробужу больше магии, то сойду с ума!» — кричали таявшие отголоски разума. Но ведь в этом и заключается испытание — вернуться назад! «Я не смогу! Я не смогу! Я должен повернуть назад!»
Кожа покрылась густой сетью алых вен. Эрик истошно закричал, упав на колени. Внутри бурлила кровь, жаждущая вырваться из плоти. «Аластор… Аластор… Я должен сохранить разум ради Аластора…» — с каждым разом юноша слабее понимал смысл своих слов. Аластор… Кто он? Кто такая Нейт? Ради кого он вообще старался сохранить рассудок? Он забывал. Магия стирала память, оставляя бездонную тьму в голове и пустоту в душе. Боль неожиданно исчезла, заменяясь на блаженную эйфорию.
Мрак сковал тело. Эрик не видел ничего, кроме темноты вокруг. Когда он попытался пробудить больше магии, то вместо привычной муки он ощутил невероятное удовлетворение. А что будет при большем пробуждении силы? Тогда он станет всесильным. Да. Он хотел этого больше всего! «Мне надо больше магии! Я хочу больше магии! Больше! Больше!!!» — кричал голос в голове. Эрик напрягся, призывая к себе ещё энергии. «Идиотские наручники!» — взревел монстр, пытаясь сломать железо. Почему его заперли здесь?! Почему не позволили отведать человеческой плоти?! Он хотел утолить голод!
Послышался странный звук. Одежда сзади порвалась. Спину пронзила вспышка боли, мигом сменившаяся на знакомую эйфорию. Монстр повернул голову, увидев, как чёрные крылья прорезали его плоть, вырываясь на волю. Это тело слишком тесное. Магия хотела разорвать кожу для полного освобождения. «Мне нужно другое тело! Я должен стать демоном полностью!»
Безумными глазами он посмотрел через решётку на Учителей. Жалкие людишки. Они заслужили смерти. Он убьёт их! Истребит! Уничтожит! Отведает их кровь, их вкусное мясо!
Из соседней камеры кого-то выпустили. Почему? Почему этого подонка освободили, а его нет?! Он заслужил больше свободы, чем кто-либо ещё!
«Испытание…» — глухой голос остатка разума. Испытание… Это проверка на его силу воли. Все те, кто освобождал магию полностью, сходили с ума…
«Аластор!»
Когда Эрик попытался остановить пробуждающуюся магию, каждая клеточка начала разрываться от бесконечной боли. «Ты не посмеешь вернуться!» — кричала сила. Магия удерживала его, не желая отпускать из своих ядовитых объятий. Но он должен! Ради побега отсюда! Ради свободы! «Я не отпущу тебя!» — ревел женский голос в голове. Чем ближе Эрик подходит к границе, которую он давно пересёк, тем сильнее сила утягивала назад.
Больно. Очень больно. Юноша не чувствовал ничего, кроме яростной боли, разрывающей его на куски. Пусть к нему вернулся рассудок, магия пыталась сделать всё, чтобы вновь свести его с ума. «Нет, на этот раз я не забуду! Я сделаю это ради Анджелы! Ради Аластора!» Эрик тянулся к границе. Невольно из горла вырывались стоны, вопли и пена. Из глаз брызгали слёзы, а тело покрывалось рубцами. «Твои раны — это огонь, дающий тебе больше жара в плоти», — говорила Анджела. Да. Он сможет пройти испытание! Ради близких! Ради себя!
Граница… Ещё немного — и он вернётся в прежний облик. Ещё немного, и магия покинет его, вновь превращаясь в небольшой сгусток где-то в глубинах души. Всего капелька! Всего ничего!
Эрик почувствовал, как тело тут же освободилось от чьих-то крепких рук. Он рухнул на холодную землю, изнеможённый от внутреннего боя.