Пол весь мокрый, я не упустила ни кусочка. Оставляя грязные следы на полу, она идет в заднюю часть лавки и заглядывает в туалет для посетителей. Я знаю, что сейчас она рассердится еще больше, но не знаю точно, насколько сильно. Она идет обратно так быстро, как будто летит по воздуху, неся в руке мой «хеппи мил». Свободной рукой она больно хватает меня за руку выше локтя и тащит по мокрому полу. Я кое-как скольжу за ней в своих носках.
– Я сказала тебе, что тебя зовут Эйми, и сказала помыть этот пол. Ты помыла пол, малышка? – спрашивает она, показывая внутрь туалета для клиентов.
Я смотрю на липкие желтые лужицы.
– Да, – вру я и тут же об этом жалею.
– Да? А, тогда хорошо. Мне показалось, что не помыла, но ты же не станешь меня обманывать, правда? Особенно после того, как я столько для тебя сделала – кормила тебя, одевала тебя, когда твой папа тебя бросил.
Мне не нравится, что она говорит так про моего папу.
– Нет, – шепчу я и мотаю головой.
Может, думаю я, она не поняла, что я вру, может, она не заметила грязь и лужи.
Она переворачивает мой «хеппи мил» и рассыпает еду по всему полу туалета для посетителей, а потом топчет ее и возит туда-сюда ботинком. Все кусочки картошки теперь расплющены, а куриные наггетсы развалились.
– Ешь, – говорит она.
Я не двигаюсь.
– Ешь, – повторяет она громче.
Я подбираю кусочек картошки, самый дальний от унитаза, и кладу в рот.
– Съешь все, – говорит она и скрещивает руки на груди. – В этом доме всего три правила. Я тебе все время про них говорю, но ты, кажется, никак не можешь запомнить. Правило номер один?
Я заставляю себя проглотить картошку.
– Мы много работаем.
– Ешь дальше. Почему мы много работаем, Эйми?
Мне страшно, меня тошнит, но я поднимаю с пола маленький кусочек раздавленного наггетса.
– Потому что жизнь ничего нам не должна.
– Правильно. Правило номер два?
– Мы никому не доверяем.
– Правильно. Потому что людям нельзя доверять, даже если они притворяются добрыми. Правило номер три?
– Мы не обманываем друг друга.
– Сколько правил ты сегодня нарушила?
– Все, – бормочу я.
– Не слышу.
– Все.
– Да, все. Я должна тебя наказать, и наказать серьезно, малышка, потому что ты должна как следует запомнить этот урок. Пора вырасти. Тебе придется съесть всю еду с этого пола, сколько бы времени это ни заняло, и я надеюсь, что больше ты никогда не будешь мне врать.
Двадцать три
– Если мы собираемся выпить вторую бутылку, я должна что-нибудь съесть, – говорю я.