Когда звонок будильника прекращает мои попытки уснуть, я встаю, принимаю душ, одеваюсь. Выполняю все привычные действия, как если бы это был обычный день. Только я, кажется, не способна выполнять их с обычной скоростью. Каждое движение, каждая мысль мучительно медленны. Как будто ночь специально старается задержать наступление предстоящего дня.
Перед тем как лечь, я позвонила в полицию.
Я сомневалась, правильно ли поступаю, но, видимо, теперь не обязательно ждать сутки, чтобы заявить об исчезновении человека. Исчезновение. Это слово вызывает ассоциации с трюком фокусника, но ведь перед публикой выступаю я, а не мой муж. Незнакомый голос в трубке звучал ободряюще, а вот слова, которые он произносил, не очень. Особенно одно слово, которое он неоднократно просвистел мне в ухо: исчез.
Исчез человек. Исчез муж. Исчезли воспоминания.
Я хорошо помню, какое выражение было у моего мужа, когда я в последний раз видела его лицо, но случившееся дальше в лучшем случае предстает размытой картинкой. Не потому что у меня плохая память или я люблю выпить, это все не про меня, а из-за того, что произошло потом. Я закрываю глаза, но все еще вижу Бена, вижу гримасу ненависти на его лице. Я моргаю, чтобы картинка пропала, как будто это песчинка, небольшая помеха, которая заслоняет мой любимый вид на нас.
Что мы сделали? Что я сделала? Зачем он меня заставил?
Добрый полицейский, с которым я в итоге поговорила, набрав третий по счету и последний номер, записал наши координаты и сказал, что со мной обязательно свяжутся. Затем он попросил меня не волноваться.
С таким же успехом он мог бы попросить меня не дышать.
Я не знаю, чего ждать, и мне это не нравится. Мне никогда не нравилась импровизация. Куда лучше, когда моя жизнь идет по сценарию, когда она спланирована и аккуратно расписана. Даже сейчас я жду, что Бен вдруг войдет в дверь и расскажет одну из своих очаровательных смешных историй, все наконец объяснит и исправит поцелуем.
Но он этого не делает. Он ничего не делает. Его нет.
Как бы мне хотелось, чтобы у меня был кто-нибудь еще, кому можно позвонить, все рассказать, с кем можно поговорить. Но такого человека нет.
Когда мы познакомились, Бен начал постепенно перестраивать мою жизнь. Он плохо отзывался о моих друзьях, подрывал мое доверие к ним, пока мы не остались одни. Он стал моей луной, он крутился вокруг меня, управлял приливами моей неуверенности в себе, иногда полностью заслонял солнце и погружал меня во тьму, где мне было страшно, где я не могла разглядеть, что происходит на самом деле.
Или притворялась, что не могу.
Узы такой любви, как наша, скручиваются в сложный узел, который трудно распутать. Если бы люди знали правду, они бы спросили, почему же я оставалась с ним, и я бы ответила честно: потому что я люблю нас больше, чем ненавижу его, и потому что это единственный мужчина, с которым я когда-либо хотела завести ребенка. Несмотря на все, что он сделал, чтобы причинить мне боль, я до сих пор хотела только одного: чтобы у нас был ребенок и шанс начать все с начала.
Новая версия нас.
Было жестоко не позволить мне стать матерью. Было глупо думать, что я приму его решения как свои собственные. Но я хорошо притворяюсь. Я построила на этом карьеру. Если замаскировать трещину, она не исчезнет, но когда так делаешь, жизнь становится симпатичнее.
Я не знаю, что теперь делать.
Я стараюсь вести себя как обычно, но не могу вспомнить, что это значит.
Уже почти десять лет я бегаю каждый день. Бег я храню в тоненькой папке вещей, которые у меня хорошо получаются. Мне нравится бегать. Как настоящий человек привычки я бегаю одним и тем же маршрутом каждое утро.
И вот я заставляю себя надеть кроссовки. Дрожащие пальцы с трудом вспоминают, как завязывать шнурки, которые они завязывали уже тысячу раз. Затем я говорю себе, что если стоять и смотреть на пустые стены, никому от этого лучше не станет и Бен от этого не вернется.
Мои ноги входят в знакомый ритм, быстрый, но ровный, и я слушаю музыку, чтобы заглушить звуки города. Для начала Тейлор Свифт: «Смотри, что ты заставил меня сделать». Прилив адреналина приходит и снимает боль, и я немного ускоряюсь. Пробегаю мимо паба на углу, куда мы с Беном ходили выпить по пятницам, – до того, как забыли, кем и как нам быть вместе. Потом – мимо муниципальной многоэтажки и ряда роскошных частных домов на соседней улице; имущие рядом с неимущими, по крайней мере, по соседству.
Идея переехать в дорогой район Западного Лондона принадлежала Бену. Когда мы купили этот дом, я была в Лос-Анджелесе. Страх заставил меня согласиться, что это правильный шаг. Я даже ни разу не побывала внутри до того, как дом стал нашим. Переступив наконец порог, я обнаружила, что интерьер сильно отличается от того, что я видела на фотографиях в Интернете. Бен сделал ремонт полностью сам: все подогнал и подготовил для совершенно новых нас, тех, кем мы хотели и надеялись стать.
Завернув за угол, я нахожу взглядом книжный магазин. Я стараюсь на него не смотреть, но он притягивает мой взгляд, словно сцена дорожной аварии. Именно сюда Бен пригласил меня на первое свидание. Он знал о моей любви к книгам, и поэтому выбрал это место. В тот вечер я пришла раньше времени и в ожидании разглядывала книги на полках, нервничая и предвкушая встречу. Прошло пятнадцать минут, а он все не шел. Уровень моего беспокойства достиг предела.
– Простите, вы не Эйми? – с приветливой улыбкой обратился ко мне какой-то пожилой мужчина.
Я растерялась, мне даже стало немного нехорошо. Он был совершенно не похож на красивого молодого человека, чью фотографию я видела на сайте знакомств. Я даже задумалась, не стоит ли сказать «нет» и сбежать из книжного.
– Совсем недавно один человек купил здесь вот это и попросил передать вам. Он сказал, что это подсказка, – продолжал мужчина, улыбаясь так, словно для него это было самое веселое приключение за последние годы.
Затем он протянул мне аккуратный коричневый сверток. Первая неловкость прошла, и все встало на свои места. Я сообразила, что передо мной не тот, к кому я пришла на свидание, а владелец магазина. Я поблагодарила его, взяла сверток – судя по всему, с книгой – и порадовалась, что мужчина ушел и дал мне возможность развернуть упаковку без свидетелей. Это был «Таинственный сад», одна из любимых книг моего детства. Сперва я не поняла, что к чему, но потом вспомнила, что цветочный магазин на углу носит то же название.
Когда я вошла в цветочный магазин, над дверью зазвенел колокольчик, и продавщица тут же заулыбалась.
– Эйми? – спросила она и, когда я кивнула, протянула мне букет белых роз.
К букету была приложена записка: