Факторские курсанты — Дети войны: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Прозвучала команда «Отбой!» и все улеглись по своим койкам. Дневальные выставляются только на время от отбоя до подъема. Днем кубрики, казарма совершенно пусты — все курсанты в учебном корпусе и придут сюда только за полчаса до отбоя.

Я стою около тумбочки с телефоном, как раз посреди всей длины коридора. После отбоя можно сесть на табуретку посидеть, подумать. С непривычки после полуночи неудержимо тянет на сон. Голова все ниже и ниже склоняется к тумбочке, так хочется улечься щекой на согнутую руку и уснуть. Спать нельзя — уже двух первокурсников отчислили за такую провинность! А если пожар?! А если другое происшествие?! Только бодрствующий дневальный может поднять всех по тревоге. Но глаза непроизвольно смыкаются, голова опускается на тумбочку, и я засыпаю. Мне снится скошенное поле, стог, в котором когда-то ночевал, и визгливый голос коменданта:

— В мою скирду забрался, нашел постель!

Просыпаюсь от настойчивого бормотанья:

— Парне-ек! Просыпайся! Просыпайся же! Воспитатель или командир придут — худо будет! — наша уборщица настойчиво трясет меня за плечо и старается разбудить, привести меня в чувство в тот самый момент, когда комендант тащил меня за ногу из стога сена. Слава богу — это сон, а не явь!

Смотрю на часы: минут через пятнадцать пора будить сменщика из группы судоводителей. Кажется, все обошлось! Спасибо тетеньке — вовремя разбудила! Невольно улыбаюсь своим мыслям: может, это расплата за одежду, которую она подобрала в бане. Но она же не знала, чья это одежда! Просто совпадение, простое совпадение!

Наряд наряду рознь. В наряд идут по очереди, по списку. А если «наряд вне очереди» — это уже наказание и обязательно самая грязная работа: чистка туалетов, умывальников и другое. Дневальный по учебному корпусу, по общежитию тоже не особо легкое занятие: стоять как столб, шаг влево, шаг вправо — нарушение Устава.

Работа у коменданта учебного корпуса — разнообразие и время катится, как колобок по тропинке.

Мы вместе с Юрой Теплухиным работаем у коменданта. Натаскали по охапке дров к каждой печке на первый и второй этаж. Немного проголодались. Еще не привыкли к распорядку дня, строгому режиму. Пошли в общественную столовую, насобирали немного мелочи по карманам, купили два стакана чая с сахаром и пару ломтиков белого хлеба. Буфетчица, дама в годах, принесла на тарелке два коржика, засохших и твердых, как камень. Размочили в кипятке и тоже «умяли» — вкусно! И бесплатно!

Было уже темно, напротив детского садика какой-то пьяный мужичок, наверняка тралфлотовец, пристал к нам, хотел снять с меня фуражку, уцепился и чуть не оборвал пуговицу с бушлата. Скорее от страха, чем от агрессии, я толкнул его, и он полетел в канаву вверх тормашками.

— Бежим скорее, пока не встал! Опять драться полезет! — шепчет Теплухин.

Но убегать не пришлось: мужичок столько принял в тот вечер, что не мог встать даже на четвереньки.

Утром мы уже на грузовике отвозили грязное белье в прачечную и грузили кипы и тюки шинелей и зимних шапок с городского склада на наш склад. Стоя в кузове машины, хлопали по кабине в такт песни и весело распевали:

Дядя Ваня остановил машину и, выглянув из кабины, тревожно спросил:

— Чего стучите?! Случилось чего?!

Услышав ответ, спокойно и равнодушно отчитал нас:

— Стоять в кузове запрещено! Инспектор, если заметит, меня накажет, а не вас!

Мы притихли и сели на скамью. Шофер дядя Ваня всегда такой невозмутимый, немногословный. Но если что скажет — все стараются выполнять его указания. Поговаривали, что у него много военных наград, даже ордена «Красной Звезды», орден Славы 3-ей степени, а медалей — не счесть!

Мы с Теплухиным таскали тюки с шинелями, шапками, другим обмундированием по лестнице в свой склад. Скоро будем переходить на зимнюю форму одежды и какие-то из этих шинелей и шапок достанутся нам.

Перед отбоем старшина Миша Пылинский подходит ко мне:

— Ты уж извини меня, я два дня подряд поставил тебя в наряд: сначала дневальным, а потом на работу к коменданту. В свой «поминальник» не посмотрел. В следующий раз твою очередь пропущу.

— Не пропускай, ставь как будто ничего не случилось! В наряде даже интересней, чем в классе сидеть. Правда, дневальным заснул на тумбочке, не выдержал!

— Правда?! — засмеялся Пылинский, — Спасибо за откровенность, дневальным по общежитию больше ставить не буду!

— В нашу группу новенького зачислили: демобилизованный моряк, старшина второй статьи! — сообщил новость Юра Горох, только что вернувшийся из канцелярии мореходки.

— Откуда новость такая?!

— Кто тебе сказал такие подробности?

— Я в канцелярии был, относил билеты секретарше. А там как раз этот новенький, в морской форме, с завучем разговаривал. Он уже старенький: лет двадцать пять, а то и больше! Завтра на занятия придет.

Пятнадцатилетним пацанам все люди, которым больше двадцати пяти лет, кажутся старенькими.

Утром, на первом же уроке появился новенький курсант, уверенно, по-хозяйски сел на заднюю парту.

— Ты сел на мое место: тут мои учебники и конспекты! — пытался воспротивиться такому бесцеремонному поведению новичка Гена Сивков.