Очередь по списку давно перепутана и первым подходит Виктор Семков:
— У меня пятьдесят четвертый размер!
— Птичья головка! — негромко хихикает кто-то за спиной. Но в толпе вряд ли найдешь остряка. Семков сердито зыркает по сторонам раскосыми глазами и примеряет ушанку. Все в норму, все совпадает!
— Пятьдесят девятый! — негромко говорю я кладовщице, но товарищи все равно услыхали, дразнят и шутят по поводу такого большого размера:
— Не голова, а Дом Советов!
— Настоящий котел, а не голова!
— Шапка Мономаха ему подойдет! Есть такая на складе?
Фуражки и бушлаты вечером сдадим коменданту в каптерку на хранение до весны, а пока, путаясь в полах шинелей, спускаемся по крутой лестнице и идем в учебный корпус продолжать учебу по расписанию.
Первое выступление курсантского хора с концертом — это вам не репетиция. Все хористы немного волнуются и, разумеется, прихорашиваются. Стирают, сушат, гладят синие с тремя полосками матросские воротнички, гладят брюки, чистят ботинки, пряжки на ремнях, пуговицы на шинелях. Как будто к строевому смотру или параду готовятся.
— Говорят, там девушек много, полный поселок одних девчат!
— Вот подфартило!
— Ни одного гражданского парня не пустим!
— Да они сами не придут! Дураки что ли? К курсантам на вечер лезть!
За приготовлениями и разговорами время летит быстро. Едва успели одеться, как подъехали два крытых грузовика со скамьями в кузове.
— По тридцать человек в каждую машину! — кричит распорядитель, но его никто не слышит: шум мотора, разговоры в кузове заглушают все звуки.
— А куда едем? — все спрашивают старшину группы Мишу Пылинского.
— Говорят, на какой-то лесозавод, вверх по Двине — ответ звучит неуверенно. Наверно, он сам не знает точно, куда нас повезут. Этих лесозаводов вокруг города столько, что всех не упомнишь!
— А клуб там большой? А танцы после нашего выступления будут? — вопросы сыплются со всех сторон и для молодых ребят эти вопросы самые важные, самые насущные.
— Конечно, танцы будут! — авторитетно заявляет Коля Баранов, — Зря что ли духовой оркестр с собой везем!
Наконец, подъезжаем к месту следования. Воспитатель ставит к входным дверям самых рослых и крепких парней с красными повязками с напутствием:
— Девушек впускайте всех! Даже без пригласительных билетов! Гражданских парней не впускать, но вежливо, без тычков и затрещин! Все-таки мы у них в гостях, а не они у нас!
За занавесом хор располагается в том же порядке, как нас приучила руководительница хора. Витя Семков толкает локтем в бок стоящего рядом своего друга Володю Бубновского:
— Не вздумай петь! Губами шевели, рот открывай, но не пой! Слыхал на репетициях твои завывания — всех зрителей перепугаешь!
Свои пошлые дежурные шутки отговорил конферансье и объявил о выступлении хора. Занавес поднялся. Послышались аплодисменты — это зрители, в основном девушки, приветствовали и ободряли нас. Концерт начался. Пели все разученные на репетициях песни. Наша неопытная молоденькая руководительница волновалась больше всех. Но зал после каждой исполненной песни так аплодировал, что вскоре успокоилась и она. Кое-где в зале темнели фигурки наших воспитателей, преподавателей и командиров. А все остальное пространство занимали девушки в разноцветных праздничных платьях и нарядах.
— По три-четыре девушки на каждого курсанта приходится! — подсчитал в уме мой сосед.
Объявили очередной номер: песня «Про молодых целинников»!
— Едут новоселы по земле целинной! Песня удалая далеко летит! — серебряным колокольчиком заливался запевала-тенор.
— Ой ты, зима морозная, ноченька ясно звездная, скоро ли я увижу свою любимую в степном краю?! — дружно и слаженно грянул хор. Получалось здорово и мы, чувствуя это, старались изо всех сил. Вова Бубновский, увлеченный общим порывом, тоже стал подпевать. Лучше бы он этого не делал! Какие-то жуткие завывания вырывались из его груди: то ли вой голодного волка или рычание рассерженного медведя. Соседи по хору зашикали, локтями привели в чувство действительности незадачливого певуна. К счастью мощный хор заглушил эти звуки и в зале никто ничего не услышал.
В перерывах между песнями девушки оживленно шушукались, хихикали, вытягивали шеи, высматривая и оценивая будущих потенциальных кавалеров по танцам.
Концерт закончился под бурные аплодисменты зрительниц. Ряды кресел в зале сдвинули к стенам, освобождая больше пространства. Девушки щебетали в холле и прихорашивались перед зеркалами. Волнующе и томно заиграл духовой оркестр. Начались долгожданные танцы.