— Хватит! — рычит Неро.
— Даю тебе три секунды, чтобы меня отпустить, — спокойно говорю я.
Естественно, он этого не делает, и тогда я рывком головы назад разбиваю ему губы. Тупая боль пронзает затылок, но мне плевать. Изловчившись, я поднимаю ногу и, оттолкнувшись ею от стекла, отбрасываю нас вглубь комнаты на несколько ярдов. Раздается звук разбивающегося стекла — это Неро падает на журнальный столик. Совершенно невредимая после падения, я скатываюсь с него. В изумлении он все еще лежит на полу, и я решаю воспользоваться шансом. Он действительно не оставляет мне вариантов. Если я рискну остаться, Анне придется пробыть там еще несколько недель, но и один день — это слишком долго. Если же я сбегу, то он пойдет к Николаю, и тот, скорее всего, сам ее убьет. Мне остается только одно: убить Неро, а потом сбежать.
Стремительным броском я запрыгиваю на Неро и осыпаю его лицо градом ударов. Из его губы, которую я разбила затылком, по подбородку стекает кровь. Он не ожидал такого, и я должна этим воспользоваться. Неро — смертельно опасный противник, и у меня не так много шансов справиться с ним. Я обхватываю ладонью его нижнюю челюсть, второй рукой крепко хватаюсь за волосы и замираю на мгновение, собирая все силы, чтобы свернуть ему шею. Это оказывается не так-то просто сделать.
— Я не хочу убивать тебя, Неро, — шепчу я. Реально не хочу. Его, конечно, не назовешь хорошим, но и я далеко не пай-девочка. Он поступает отвратительно, но не совершает ничего такого, чего я не сделала бы на его месте сама. Я чувствую какую-то странную связь с ним: словно тьма, живущая в нас, каким-то образом нас объединяет. Как можно осуждать кого-то или отвергать его образ жизни, когда все это — отражение тебя самого? Я смотрю на Неро и не вижу его поступков — я вижу лишь напоминание о своих собственных.
Его глаза злобно вспыхивают, и он, схватив меня рукой за горло, отшвыривает в сторону. Я падаю спиной на ковер, и ударом весь воздух тут же выбивает из моих легких. Я пытаюсь отползти, но он всем телом наваливается на меня, придавливая к полу. Я борюсь, пытаясь сбросить его с себя и освободить достаточно места, чтобы обхватить его ногами. Но у меня не получается. Я пускаю в ход ногти, и он рычит, сильнее сдавливая мое горло — настолько сильно, что я начинаю паниковать. Кислорода для дыхания становится все меньше. Пульс учащается.
Объятия смерти.
Я слышу в голове голос — голос моего инструктора. Хотя это невозможно. Мозг совершенно пуст. Все инстинкты — такие знакомые, давно укоренившиеся во мне — исчезают, и на первый план выходит потребность выжить. Неро нависает надо мной, словно олицетворяя собой всех моих демонов, которые собрались, чтобы поиздеваться над моей слабостью. Темные глаза наблюдают, как я бьюсь в его хватке и постепенно затихаю. Перед глазами плывут черные круги. Он меня убьёт.
Глава 12
Неро
Глаза Уны закатились, и я заставляю себя отпустить ее нежную шею, несмотря на сильнейшее желание переломить ее, как гребаную тростинку. Она хватает ртом воздух, открывает веки и медленно фокусирует на мне взгляд.
— Твою мать, ты чуть меня не убила, — рычу я.
Она хмурится.
— Кажется, это ты только что душил меня. Или что это было? Эротические ласки? Отвали от меня, — она пытается сделать тон приказным, но получается по-настоящему жалостливо.
Обхватив запястья Уны одной рукой, я поднимаю их над ее головой и прижимаю к полу. Опираясь на вторую руку, я стараюсь не прижиматься к ней — поверьте, это не закончится для меня ничем хорошим. В любом случае я не должен поддаваться возбуждению, и хотя женщины, способные на жестокость, всегда оказывают на меня подобный эффект, в случае с Уной она не порождает ответную жестокость. Вид Уны, задыхающейся от моей хватки, пока я сжимал ее тонкую шею…для полного совершенства не хватало лишь одного: чтобы я вонзился в нее по самые яйца. Она пыталась меня убить, а у меня от этого стояк.
— Я не буду выполнять твою гребаную работу, — тяжело дыша, хрипит она сквозь стиснутые зубы. Надо же, даже в таком состоянии она все еще огрызается.
Сжав челюсти, я нависаю над ее лицом, игнорируя её явное нежелание смотреть на меня. Уна мотает головой из стороны в сторону.
— Я считал тебя умной, Morte. А ты ведешь себя как ребенок, пытаясь играть в героя ради сестры.
Она извивается всем телом, пытаясь вырваться.
— Ты не собираешься ее возвращать, не так ли? — Уна продолжает бороться, но на самом деле у нее едва это выходит. Она давно лишилась преимущества. Схватив за подбородок, я вынуждаю ее взглянуть на меня.
— Я дал тебе слово, помнишь? Ты сомневаешься во мне?
— Ты солгал, — тихо произносит она, и в приоткрывшихся губах на мгновение промелькнул кончик языка. Я изо всех сил стараюсь отвести взгляд от ее рта. Мой член тверд, как камень, и я знаю, что она это чувствует. И мне плевать.
— Я не лгал, — рассеянно отвечаю. Ее грудь, тяжело вздымаясь, прижимается ко мне. Когда я снова смотрю на Уну, ее взгляд прикован к моим губам. Черт, она только добавляет проблем. Уна слегка прикусывает нижнюю губу, и я отчаянно борюсь со своими желаниями — проклятье, это последняя женщина на земле, которую я должен целовать. Но с такой силой я еще никого не хотел прежде. Женщины для меня — мимолетное удовольствие и не более. Но Уна…Уна может открыть мне мир наслаждения и боли. Я хочу сражаться с ней, укрощать ее, но лишь для того, чтобы она вырвалась и начала все сначала. Хочу сжать ее горло, оттрахать, а потом уснуть, не зная точно, открою утром глаза, или она всадит между ними пулю. Она — вызов. Неуловимая убийца. Я мог назвать тысячу причин, почему это не доведет до добра, но сейчас ни одна из них не приходила мне на ум. Уна притягивает меня, как магнит, и я сопротивляюсь этому, но, в конечном итоге…
Сжав ее подбородок, я насильно поворачиваю голову Уны лицом к себе. Наши глаза встречаются, и от ее пылающего яростью взгляда у меня сносит крышу. Я безжалостно впиваюсь в ее губы — этот гребаный рот, эти идеальные губы не выходят у меня из головы с тех пор, как я впервые ее увидел. Интересно, сколько реально живых мужчин могут похвастаться тем, что целовались с ней?
На секунду она замирает, но затем ее губы приоткрываются, и язык скользит по моей кровоточащей губе. Уна стонет мне в рот, и этот звук вибрацией спускается прямиком к моему члену. Она пытается освободить запястья, и я, отпустив их, провожу ладонью по изгибу ее талии, по ягодице и ниже, по упругому бедру с прикрепленным к нему острым кинжалом. Сжав ее натренированные мышцы, вынуждаю Уну развести колени и закидываю ее ногу себе на поясницу. Прижимаюсь губами к ее шее, и Уна запускает пальцы мне в волосы, притягивая ближе. Ощущая биение пульса под губами, я слегка прикусываю кожу, и Уна, задрожав, инстинктивно выгибается мне навстречу. Маленькая жестокая убийца тает и почти мурлычет под моими прикосновениями, и эта ее реакция чертовски прекрасна!
Ее бедра смещаются, она трется о мой затвердевший член, и с моих губ слетает низкий стон. Она опасна и вызывает зависимость. Простой поцелуй с ней — это уже рискованный шаг, и мне быстро напоминает об этом прохладная сталь, прижатая к горлу.
Умная девочка.
Усмехаясь, я медленно поднимаю лицо от ее шеи и опускаю взгляд на припухшие окровавленные губы и сверкающие глаза.
— Последнее предупреждение, — ее голос срывается.
Я приподнимаю бровь, бросая ей вызов. Она прижимает клинок к моей шее — острое лезвие режет кожу, и теплая струйка крови стекает по горлу.
— Уна, прошу, доверься мне, — я не отвожу взгляда, надеясь, что она поймет: это правда. — Доверься мне, — рычу я.