– Хорошо.
Джейк потянулся за телефоном, чтобы вызвать машину, но Эйвери остановила его.
– Почему бы нам не прогуляться пешком?
– Пешком? – Джейк, зайдя в Интернет через мобильник, быстро выяснил, каково расстояние от отеля до Эйфелевой башни. – Кажется, что идти совсем близко, но до башни почти две мили.
Эйвери пожала плечами:
– Ну и что? Я хочу увидеть Париж, прогуляться по его улицам, подышать его воздухом. – Она принюхалась. – Чем это пахнет?
Джейк рассмеялся.
– Эти ароматы доносятся из одного из многочисленных местных ресторанов.
Ему вдруг ужасно захотелось взять Эйвери за руку. Как замечательно они ладят друг с другом! А ведь прежде либо занимались сексом, либо спорили о политике. Но теперь все их споры стерлись из его памяти, остались лишь воспоминания о нежном теле Эйвери…
Ярко светило утреннее солнце. Джейк и Эйвери шли по улице, натыкаясь на других туристов, разглядывали все вокруг, наслаждаясь звуками, ароматами, видами Парижа, сворачивали на боковые улочки, заходили в магазины, попадающиеся по пути.
Когда они дошли до галереи современного искусства Гагосяна, Эйвери остановилась.
– Вот о чем я говорила. Лишь бродя по Парижу пешком, можно обнаружить места, подобные этому, заскочить внутрь и осмотреть их.
Джейк обычно так не поступал. Ему нравилось планировать все наперед. Он обычно не забегал по пути в художественные галереи или музеи. Но он так хорошо проводит сегодня время с Эйвери – без прежних споров! Так почему бы и не исполнить ее просьбу?
Молча шагая рядом с Эйвери по Парижу, Джейк даже начал думать о том, что было бы хорошо по пути разговаривать, стараясь узнать друг друга лучше. Эйвери уже рассказала ему о своем отце, также Джейк знал о том, где и кем она работает. Но ведь Эйвери о нем почти ничего не знает, а потому, скорее всего, может составить о нем неверное мнение.
Джейк открыл перед ней дверь галереи, и они вошли внутрь. Он знал, что экспозиции в таких галереях часто меняются, поэтому понятия не имел, что получится застать сегодня. На этот раз на фоне белых стен были выставлены яркие картины. Эйвери огляделась вокруг с таким изумлением, что Джейк невольно рассмеялся.
– Нравится?
– А тебе нет?
Наконец-то ему представился шанс рассказать что-то о себе.
– Я предпочитаю предметы искусства, которыми можно пользоваться: например, мебель.
Грамотно обустроенная кухня – вот это искусство!
Эйвери остановилась перед одной из картин и повернулась к Джейку.
– Я уже поняла, что ты человек практичный. Но воспринимать кухню как искусство?!
– Это потому, что я часто готовлю.
Она недоверчиво рассмеялась, и Джейк покачал головой.
– Так и есть. Я научился готовить, когда учился в университете – чтобы не умереть с голода.
– Ну-ну, – фыркнула Эйвери и смерила Джейка взглядом. – Можно подумать, Маккалланы когда-либо голодали.
Она и прежде не раз пыталась поддразнивать его, но впервые Джейк понял, что эти насмешки не позволили им узнать хорошо друг друга. Неужели Эйвери считает, что быть богатым просто? Разумеется, она ведь не жила с его отцом!
– Когда я учился в университете, отец заставлял меня жить на пособие, которого едва хватало на месяц. Я быстро сообразил, насколько дешевле готовить самому, чем питаться в кафе и ресторанах, поэтому встал к плите. А еще я начал откладывать сэкономленные таким образом деньги.
Эйвери остановилась, заинтересованная рассказом Джейка.
– Но для чего тебе нужно было откладывать деньги?