— Геральдина наконец пришла в себя. Перед глазами всё поплыло. В теле чувствовалась непреодолимая слабость.
— Где я…? — прошептала девушка.
— Вы очнулись, мисс? — раздался обеспокоенный мужской голос, и она увидела над собой чьё-то лицо, но не могла разглядеть его черты: перед глазами всё плыло и двоилось.
— Адриан? А это ты?
— Нет, мисс… Я не…
— Ах, Адриан…! — неожиданно заплакала несчастная и снова лишилась чувств.
Время двигалось к обеду, когда в кабинет главного врача постучали.
— Да-да, войдите! — отозвался он, сосредоточенно рассматривая какие-то документы.
Леди Констанция и сэр Джеральд поздоровались и сказали, что сегодня утром получили печальную новость о своей дочери.
— А-а-а-а. Добрый день! Наконец-то вы пришли! Вернее, наконец-то мы установили личность этой несчастной девушки! Присаживайтесь, пожалуйста.
Садясь на стул, Конни, поблагодарив доктора, спросила всё ли в порядке с её девочкой. Голос шокированной матери звучал испуганно. Врач ответил, что, к счастью, всё обошлось, что скоро пациентка совсем поправится, и её выпишут.
Джеральд, тоже прибывая в шоке, медленно опустился на стул и тяжело вздохнул. Он не мог поверить в то, что произошло. Как хорошо, что девушку удалось спасти, но всё равно у приёмного отца в голове не укладывалось то, что сотворила дочка.
— Что случилось? Как это произошло? — сорвалось с его губ.
— Вчера вечером ваша дочь… Простите, как её зовут? Она нам так и не сказала.
— Геральдина, доктор.
И врач рассказал, что мисс Геральдина вчера вечером за городом кинулась в океан с утёса. Девушке повезло, и в том месте было глубоко, и не оказалось поблизости подводных скал. Её тут же спасли рыбаки, которые рыбачили неподалёку в лодке. Горе-утопленница была в шоке и потеряла сознание.
— Боже… — прошептала Конни. — Почему она это сделала?
— Молчит как рыба. Но нашего молодого врача, который ждал, когда она очнётся, девушка назвала почему-то каким-то Адрианом.
— Адрианом?! — воскликнули хором муж и жена.
— Да, Адрианом. И тут же потеряла сознание, когда доктор сказал ей, что он не тот человек. А бедняжка потом в полубреде постоянно звала этого Адриана. Кто это? Он её бросил?
— Это…это…вообще-то… мой сын, — ответил Джеральд. — Странно… Никогда бы не подумал, что Геральдина решится на такое…
— Она ваша приёмная дочь, как вы сказали?
— Да, доктор. Она — моя родная племянница. И когда её мать, моя родная сестра, погибла, я взяла девочку к себе, так как отец её — моряк дальнего плавания, и его никогда нет дома.
— Понятно. А Адриан — ваш сын?
— Д-д…д-да…. - ответила Конни, но потом, подумав, решила сказать правду: — Мне приёмный, но родной мужу.
— Я был вдовцом, когда мы поженились, — наврал Джерри.
— Значит, несчастная любовь! — вздохнув, заключил доктор. — Или не разделённая! Скажите, вы знали, что ваша дочь может испытывать что-то подобное к своему…не кровному брату?
— Нет, она ничего не говорила, — ответил Джеральд.
«А я догадывалась» — подумала Конни и заплакала:
— Это я во всём виновата! Только я! Я не обратила на то внимания! Но у меня имелись подозрения.